– Покоя хочет… Нормальность – прежде всего… Инстинкт побеждает логику… Что ж, все мы думаем по‑разному, особенно мужчины и женщины. Постарайся, чтоб она дала Торби возможность высказаться. Что‑то мне кажется, хуже будет, если она сама начнет выкуривать Чокки.

– Этого не бойся. Она знает, что Мэтью тогда рассердится. Она ведь вроде Полли – им обеим кажется, что Мэтью им изменил.

Когда я пришел домой, там было невесело, но меня никто не ругал, и я приободрился. Я решил, что Мэри читала газету к отнеслась к ней, как я, и спросил ее, как прошел день.

– Я думала, в город лучше не ездить, – отвечала она, – и заказала все по телефону. Часов в одиннадцать пришел очень милый, немножко чокнутый священник. Он огорчился, что Мэтью нет, хотел, понимаешь, растолковать ему, что он ошибается, и растолковал мне. Видишь ли, он с огорчением прочитал, что Мэтью принял версию об ангеле‑хранителе. Дело в том, что это не христианское понятие. Ранняя церковь просто заимствовала его вместе с другими языческими верованиями. С тех пор много неверных идей вытеснено истинным учением, а эта все держится. Говорит, христиане должны бороться с ересью, так что вот, не соглашусь ли я передать Мэтью, что Творец не передоверяет своих дел секретарям. Он сам, и только Он, мог поддержать тогда Мэтью и дать ему смелость и силу. Священник же считает своим долгом разъяснить недоразумение. Ну, я сказала, что передам, а сразу после него позвонила Дженет…

– О Господи!

– Да, позвонила. Она потрясена успехами Мэтью в рисовании.

– И приедет завтра их обсудить?

– Нет, в воскресенье. Завтра приедет Пэшенс, она позже звонила.

– Надеюсь, – сказал я без особой надежды, – ты им бесповоротно отказала?

Она ответила не сразу.

– Ты же знаешь, Дженет такая настырная…

– А… – сказал я и снял трубку.

– Подожди минутку! – попросила Мэри.

– Что ж, мне сидеть и смотреть, как твои сестрицы потрошат Мэтью? Сама знаешь, будут тарахтеть, ломаться, выпытывать и жалеть тебя, бедняжку, которой попался такой необычный ребенок. К черту! – Я коснулся диска.

– Нет, – сказала Мэри, – лучше я.

– Ладно, – согласился я. – Скажи, чтоб не приходили. Скажи, что я обещал друзьям приехать на уик‑энд… и на следующей неделе тоже, а то им дай только волю!

Она все сделала как надо и, кладя трубку, взглянула на меня. Ей явно полегчало, и я очень обрадовался.

– Спасибо, Дэвид… – начала она. Тут раздался звонок; я взял трубку.

– Нет, – сказал я. – Он спит… Нет, завтра не будет целый день.

– Кто? – спросила Мэри.

– «Санди Даун». Хочет взять у него интервью. Знаешь, кажется, они поняли, что Мэтью‑герой и Мэтью‑художник – одно и то же лицо. Скоро многие поймут.

Я не ошибся. Позвонили из «Рипорт», потом – из «Санди Войс».

– Ну, решено, – сказал я. – Завтра придется уйти на целый день. И пораньше, пока они еще не расположились в саду. Да и на ночь останемся. Пойдем собирать вещи.

Мы пошли наверх, и телефон затрезвонил снова. Я поколебался.

– Да ну его, – сказала Мэри.

И мы не подошли к телефону ни в этот, ни в следующий раз.

Нам удалось уехать в семь, опередив репортеров. Мы направились к берегу.

– Надеюсь, они без нас не вломятся, – сказала Мэри. – Мне кажется, что я – беженка.

Всем нам так казалось часа два, пока мы ехали до берега. Машин на шоссе было полно, и мы еле ползли.