– Знаю, месяц – это слишком долго, но вам там понравится. Мы будем жить не просто в маленьком домике у озера. Мы будем жить в особняке. – Папа подчеркнул последнее слово. – Он называется Вудмур Мэнор, и в нём двадцать шесть комнат! Только представьте, сколько у нас будет места. Ты сможешь почти каждый день проводить в новой комнате!

Мысль об этом заставила меня слабо улыбнуться. Двадцать шесть комнат, и мы единственные гости? Всё это казалось очень странным.

– Что это такое? Отель или гостиница?

– Ни то, ни другое. – Папа криво улыбнулся. – Строго говоря, это совсем не курортная гостиница, но я воспользовался своими связями, и нам разрешили там остановиться.

Я прищурилась. Если бы я писала детектив, то в эту самую минуту поняла бы, что кто то лжёт или пытается скрыть правду. Здесь что то не складывалось.

– Если это не курорт, не гостиница и не мотель, то что это? – спросила я.

– Что то вроде музея, – ответил папа. – Вудмур построил в тридцатых годах прошлого века миллионер из Чикаго.

– Мы будем жить в музее? – Чем больше папа говорил, тем сомнительнее всё это выглядело. Я наклонилась и ткнула брата в бок, а потом расширила глаза.

Он понял намёк, прекратил счищать с кренделька соль и обратил внимание на папу.

– Да. – Папа пододвинул к нам фотографию. На ней было изображено большое кирпичное здание на холме. – Людям нравится, когда старинные особняки восстанавливают, и я готов этим заняться!

Ну вот. Я так и знала! Это не каникулы. Это очередной папин проект. Возможно, я не всё знала о его работе, но того, что я знала, было вполне достаточно. Папа изучал историю разных зданий, чтобы потом вернуть им первозданный вид. А значит, всё, над чем он работал, было очень старым. А старое почти всегда означало запустение.

Я снова перевела взгляд на фотографию. Уверена, этот особняк в ужасном состоянии. Тёмный, холодный, с паутиной в каждом углу. И я пропущу свои курсы писательского мастерства ради этого?

– А там есть спортивный зал? Где я буду тренироваться и бегать?

– Ты можешь месяц прожить без баскетбола, Лео, – раздался из кухни мамин голос. – Нам всем надо отвлечься. В городе слишком много суеты.

Я не могла в это поверить. Почему мы должны испортить всё лето ради одного проекта?

Потому что владельцы много платят. Наверное, этот особняк что то вроде гостиницы, которую папа помогал реставрировать несколько лет назад. Она была старой и ветхой, и владельцы сказали, что, если что нибудь не изменится, им придётся свернуть свой бизнес. Папа взялся за эту работу, и теперь, по его словам, в гостинице всегда полно жильцов, и она почти так же популярна, как некоторые известные отели. Владельцы той гостиницы были в отчаянии. В ужасном отчаянии. Наверное, эти люди из Мичигана тоже в отчаянии. Но почему?

– А этот особняк очень ветхий? – спросила я. – Он разваливается на части, весь покрыт плесенью или что то в этом роде?

Папа хотел было что то сказать, но тут же передумал. Мама выглянула из кухни, и выражение её лица внезапно сменилось с «ура, каникулы» на «о, нет».

Так так…

– Нет, с ним всё в порядке, – начал папа, и что то в его голосе меня встревожило. – Просто владельцы хотят проводить там разные мероприятия. Типа свадеб. Они хотят, чтобы я приехал и немного его улучшил. Хотят, чтобы особняк выглядел более… привлекательным. Но конечно, мне необходимо сохранить историческую достоверность.

Я сложила руки на груди.

– Если он такой большой и классный, как ты говоришь, это должно быть легко. Люди сами захотят проводить там мероприятия, верно?

– Вообще то сейчас он для этого не предназначен.