– Еще вопросы по ходу сражения есть? – спросил барон.

Ответом ему было хмурое молчание. Барон оглядел сразу осунувшиеся лица лордов и распустил совет.

После их ухода маршал проворчал:

– Они не верят в победу, Газан. Если уж так ждут этого, Антея Алуринского, то может лучше подождать его подхода?

– Было бы неплохо. – ответил Газан. Но мы не знаем где он и когда придет. Обозы двигаются медленно. А подкрепление к Гуттенбергу придет уже может завтра или сегодня. Тогда я вынужден буду отступить. А это приведет к тому, что лорды усомнятся в наших силах и начнут массово переходить в другую веру. Долго мы тогда проживем?.. Выступив против герцога, мы поставили себя вне закона и нам оправданием будет только победа. Мы и так тянули долго. Там, – он указал рукой в сторону холмов над нами смеются.

Барон надолго замолчал.

– На праздник не прибыли два лорда. – прервав затянувшееся молчание произнес он. – Это знак. Завтра мы или победим или погибнем. Другого нам не дано…

Рассвет застал войска барона Газана готовящимся к бою. Напротив холма, где обосновались рыцари Рассвета, расположилась сведенная в один отряд конница. Посредине, фалангой в пять шеренг строились отряды разномастной пехоты. Слева от них был сформирован бронированный кулак из лучших воинов вассалов барона и его дружинников. У самого барона был резерв из двадцати всадников.

Барон решил начать бой рано, чтобы лучи светила не слепили его воинов. Погода выдалась ясная и солнечная. Казалось, что осень решила побаловать природу последними теплыми днями и обласкать землю лучами.

Барон стоял на холме и обозревал диспозицию.

– Пора! – произнес он и трубач задул в рог. Над полем потянулся громкий, тягучий звук. Войско барона стронулось с места и направилось к холмам, где расположились дружины барона Гуттенберга. Там началась суета.

Всадники стали набирать скорость для стремительного броска. По сравнению с рыцарями Рассвета их было очень много. Но на холме рыцари строились для отражения атаки и не спешили покинуть поле боя. Правый фланга войска барона Газана опережал пехоту и уже галопом приближался к холму. Они взобрались на его склон и стали подниматься выше. В этот момент рыцари расступились в стороны и в образовавшемся промежутке появилось темное облако и из него выползла здоровенная трехголовая тварь. Она увидела скачущих на нее всадников и плюнула. Первые ряды попадали, словно их скосило косой. Головы твари опустились к земле и вскоре, снова поднялись. Тварь еще раз плюнула и в центре нападающих всадников образовалась дыра. С десяток лошадей громко заржали. Стали падать. Некоторые вставать на дыбы и скидывать всадников. В образовавшуюся дыру вломились рыцари Рассвета и началось избиение всадников барона Газана. Они не выдержали натиска и массовых потерь и стали разбегаться в разные стороны. Вскоре конница барона была разгромлена и обратилась в бегство, а рыцари Рассвета построились в одну волнистую цепь и помчались во фланг фаланги наступающей пехоты. Их удар был убийственный. Они рубили мечами воинов словно те были пшеничными колосьями и врубаясь глубже, просто истребляли пехоту и та дрогнула.

Левый фланг наступающих остановился и стал пятиться. Барон с болью в глазах смотрел на свое поражение и не хотел этому верить. Молодой рыцарь был прав. Рассветные призвали тварь и она переломила ход сражения. Неожиданно он почувствовал угрозу и над ним полыхнула яркая вспышка. Амулет на груди раскалился и ожог кожу. Он обернулся и увидел как закрывая руками глаза кричали два его рыцаря.

– Предательство! – вспыхнула в мозгу яростная мысль. Барон выхватил топор развернул коня к ослепшим предателям, что нанесли ему удар в спину. Он понукая коня устремился к ним и взмахами топора срубил обоих.

– Труби отступление! – приказа он трубачу.

Над полем вновь раздался протяжный звук рога и повторился трижды.