Вообще-то площадка строилась как волейбольная. Бабушка Настя утверждала, что помнит, как это происходило, хотя ей тогда всего не то три, не то четыре годика набежало. Тогда в деревне числилось намного больше домов и народа. И в селе, и в других деревнях тоже. Это сейчас тут одни деды да бабки постоянно живут, а прежде было полно молодежи. Вот они и построили для себя волейбольную площадку. И парни играли, и девушки. Причем такие площадки и в других деревнях имелись. Даже проводились турниры на первенство колхоза. А однажды, перед самой войной с фашистами или за год до нее — бабушка точно не помнила, — сборная здешнего села выиграла первенство района. И даже во время войны, хотя тогда, казалось бы, не до волейбола было, те, кого на фронт еще не взяли, продолжали играть. После войны тоже играли, даже сама бабушка играла — Димка фотографию видел. Оказывается, бабушка не всегда толстушкой была, а на той фотографии даже стройнее мамы выглядит.

А вот мама в волейбол на этой площадке уже не играла. Потому что когда она родилась, то в деревне население сильно сократилось. Все в города поразъехались. Конечно, кое-кто оставался, и даже детвора еще была местная. Мамины старшие братья и сестра, сын и дочка деда Крюкова, то есть отец Кольки Хрюка и мама Гальки, мама Тошки, отцы Ваньки и близнецов Ширшиковых. Да еще мамаши тех двух длинных воображалистых девчонок (их, кажется, зовут Машка и Светка), с которыми Димка не общался. Но потом родители выросли и тоже теперь живут в городе, а сюда только в отпуск приезжают.

Столбы, на которые когда-то волейбольную сетку вешали, давным-давно сгнили, повалились, и теперь от них даже ямок не осталось. Зато еще в позапрошлом году отец Ваньки Стрельцова сколотил из крепких жердей небольшие ворота — чуть больше хоккейных. Так бывшая волейбольная площадка превратилась в мини-футбольную.

Добравшись до площадки, ребята уже приготовились начать игру, когда вдруг из-за крайнего дома — он давным-давно стоял пустой и заброшенный — выскочила белобрысая Галька. У футболистов аж сердце екнуло — а вдруг следом за кузиной и сам Хрюк пожалует?!

— А можно мне с вами в футбол поиграть? — спросила Галька.

— Вот еще! — проворчал Тошка, насупившись. — Футбол — мужская игра.

— Отваливай! — дружно завопили братья Ширшиковы. — Девчонки в футбол не играют!

— А вот и неправда, — скорчила обиженную мину Галька, — еще как играют! Даже первенство мира среди женщин проводят.

— Так то же среди женщин, — рассудительно заметил Ванька. — Соберитесь вон со Светкой и Машкой, да и играйте между собой сколько влезет. А у нас тут игра жесткая…

— Это ты, что ли, жесткий?! — нахально заявила Галька. — Пузырь на ножках! Тебя ткни — ты и лопнешь! Синьор Помидор!

— Что-о?! — Ванька покраснел, надул щеки и от этого вправду стал похож на помидор. Он сжал пухлые кулачки и решительно направился к белобрысой с явным намерением дать по шее.

Тошка первый сообразил, что из этого ничего хорошего не получится.

— Стой! — он ухватил Ваню за плечи. — Не связывайся! Ты что, забыл, чья она сестра?!

Ванька аж зубами скрипнул от злости, но сразу остановился. Быстро вспомнил, что дело иметь придется с Хрюком.

— Скажи спасибо, что я с девчонками не дерусь, — прошипел он сердито. Как говорится, чтоб «сохранить хорошую мину при плохой игре».

Но Галька, конечно, от этого еще больше обнаглела:

— Ах-ах, какие мы благородные рыцари! С девочками не деремся, сю-сю масю! Помидор несчастный! Да ты просто боишься, что Колька тебя отлупит до посинения и из помидора в баклажан превратит! «Му-ужчина»!

И опять противную рожу состроила, да еще и нос свой курносый наморщила.