Иван и не думал собираться: сидел у стола, жевал бутерброд и читал томик Кастанеды. «Учение дона Хуана» успело порядком намозолить Насте глаза, поэтому она решительно отобрала у мужа книгу.

– Вань, ну давай, собирайся!

– Уже иду, – он тяжко вздохнул, потом улыбнулся и отправился в спальню.

Настя проводила его взглядом: сегодня у мужа хорошее настроение.

В последнее время Ваня часто бывал раздражителен. Настя понимала, что его не устраивает работа в институте – нервов тратится много, а продвижения никакого. С диссертацией нелады… О своих сослуживцах муж отзывался довольно желчно. Пару лет назад он был гораздо спокойнее, но потом что то изменилось к худшему. Настя была далека от того, чтобы брать всю вину на себя, хотя и понимала, что в таких ситуациях всегда виноваты двое. Может быть, если бы она вела себя по другому, что то не так делала или говорила, она до сих пор продолжали бы быть людьми, по уши влюбленными друг в друга. Чего чего, а влюбленности со стороны Ивана Настя давно уже не чувствовала и сама ее не испытывала. Но говорить о том, что брак дал трещину, еще очень рано. Они с мужем сохраняли подобие хороших отношений, и ни разу, ни в одном споре не звучали слова: «Я тебя не люблю» или «Как же ты мне надоел (надоела)!» Может быть, она просто себя накручивает и на самом деле все в порядке? Она просто устала. У всех пар бывают трудные времена.

Прогулка пошла на пользу, даже Ваня это признал. Они чудесно побродили по парку, кидались друг в друга снежками, как школьники. Настя предложила слепить снежную бабу, и муж поддержал идею – в результате они были все в снегу и отправились греться в маленькое кафе в полуподвальчике соседнего дома. Там были бордовые занавески на окнах, деревянные столы и сказочный кофе. Когда по улице проезжала машина, бокалы на стойке тонко звенели.

Домой вернулись в четвертом часу, замерзшие, но довольные. Настя отправилась на кухню, а Иван – в комнату, откуда донеслись звуки пальбы: то ли монстров опять гоняет, то ли «Терминатора» включил.

Приготовление праздничного ужина сводилось к жарке курицы, варке картошки и строганию традиционных салатов – традиции шли из глубины времен, и Нового года без «оливье» Настя не представляла. Кроме того, в духовке дозревал яблочный пирог с корицей, который Ваня очень любил, а Стася готовила бесподобно. Она вообще любила готовить, но в последнее время слишком уставала для еще одной смены на кухне.

– Как вкусно пахнет! – муж заглянул на кухню и утащил кусок ветчины.

Жуя ее, сообщил, что «Терминатор» закончился, начался концерт Киркорова, а поклонником долговязого Филиппа Ваня не являлся. Настя возразила, что любая музыка имеет право на существование, если она находит отклик в душах людей. Ваня начал рассуждать о высоком искусстве… Словом, обычный и довольно приятный спор, основанный на разнице вкусов. Под него картошка с курицей пришли в состояние полной готовности, а салаты общими усилиями были заправлены майонезом либо маслом.

Праздничное настроение медленно разгоралось в Насте, как разгорается в камине огонь. На улице мигала огнями елка у магазина, с неба сыпался восхитительный пушистый снег. Настя накрыла стол в гостиной, поставила свечи. Экран телевизора сам был похож на новогоднюю игрушку – там сыпалось конфетти и шампанское лилось рекой.

– Ваня, переоденься, – тихо попросила Настя, расставляя тарелки.

– Зачем?

– Как Новый год встретишь, так его и проведешь. Ты хочешь провести его в старых джинсах? – улыбнулась она.

– А чем я тебе не нравлюсь в джинсах? – В голосе мужа внезапно зазвучали агрессивные нотки.

О господи, вздохнула Настя. Наверное, он опять усмотрел в ее словах какое то абсурдное обвинение в своей несостоятельности.