Рогер усмехнулся.

— Боюсь, в инвестициях мой сын не особо разбирается, — весело сказал он. — Это его не интересует.

— А по-моему, еще как интересует, — возразил Хеннинг, — учитывая, во сколько это все обойдется.

Юнатан глубоко вздохнул:

— Знаешь, что я сделал бы, будь у меня эти деньги?

— Ну давай, убей меня, — поддразнил его Хеннинг.

— Я бы повернул время вспять, — сказал Юнатан, — и довольствовался чем-нибудь поскромнее. Есть еще один вариант: беречь то, что имеешь. Я не только про деньги, но и про людей.

— Вы только послушайте его! — Рогер всплеснул руками. — Он вообще не хочет ничего менять. Не понимает: чтобы двигаться вперед, нужны перемены.

Юнатан покачал головой:

— И к чему же мы должны двигаться?

— Весь в мать, — сказал Хеннинг. — Стратег из тебя никудышный. Нельзя зарывать деньги в землю. Их нужно вкладывать. И как по мне, в этом наша святая обязанность.

— Аминь, — добавил Рогер Эдвик.

Он взял Хеннинга за локоть и увел в сторону, чтобы продолжить разговор, прерванный появлением Юнатана. Однако Алиса заметила, как Рогер сердито нахмурился, а его сын залпом осушил бокал, направился к столику и налил еще шампанского. Алиса вернулась в залу. Ее будто магнитом тянуло к маленькому черному роялю.

Рядом вдруг опять оказался Юнатан.

— Почему ты больше не играешь, Алиса? — проговорил он ей на ухо. — Расскажи мне.

Она повернулась к нему. Голос звучал серьезно и требовательно. Она стиснула пальцами бокал, представив, как стекло треснет и разлетится и золотистая жидкость потечет по ее рукам. Юнатан не сводил с нее глаз. Откуда-то издали послышалось цоканье каблуков. Оно становилось все громче, а затем стихло.

— Юнатан, подойди на минутку.

Каролина. Она остановилась возле тележки, на которой развозят еду.

Юнатан явно собирался сказать еще что-то, но вместо этого послушно пошел следом за Каролиной. Алиса посмотрела на по-прежнему полный бокал и свои напряженные, побелевшие пальцы. Она поднесла бокал к губам и выпила все до последней капли.

Мужчины так и стояли на балконе. Алиса подошла к столику и налила себе еще шампанского. Прислушалась, но ничего не услышала. На стене возле кресел висела картина. Цветная абстракция, которая показалась Алисе знакомой. Девушка подошла ближе, протиснувшись между креслами, и стала выискивать подпись, однако не обнаружила. Балкон был залит лучами закатного солнца. Чтобы солнце не било в глаза, собеседники отвернулись, и теперь Алиса видела их лица в профиль. Потом Рогер Эдвик принялся мерить балкон шагами, а Хеннинг Педерсен оглянулся и пристально посмотрел на Алису. Она опустила взгляд, но тут же снова его подняла. Хеннинг все еще смотрел на нее. Она опять повернулась к картине, притворившись, будто ничего не заметила. Наполнила бокал и выпила. В доме все стихло, остались лишь уличные звуки — крики чаек, стук молотка. Допив, Алиса, не глядя в сторону балкона, направилась к тележке. Юнатан куда-то подевался. Девушка нерешительно смотрела на полупустую бутылку шампанского в ведерке со льдом. Потом отставила бокал и отправилась искать Юнатана.

В следующем помещении оказалась ведущая на второй этаж лестница, а слева — открытая дверь в еще одну комнату, большую и светлую, откуда открывался вид на весь мыс. Посреди комнаты стоял большой накрытый стол. Справа была гладкая белая дверь. Алиса приоткрыла ее, и девушку накрыла настоящая волна звуков. Гудение вытяжки, шум посудомоечной машины, журчание воды в кране, звяканье посуды. Резкий свет лампы. В дальнем конце стояла женщина, а на столе перед ней — множество тарелок с салатом из морепродуктов.