Ослепительно яркая точка - Солнце - скрылась за нижним краем Юпитера; тьма мгновенно накрыла ледяную равнину, звезды высыпали на небо. Когда глаза привыкли к темноте, Индира сумела различить на черном диске гигантской планеты бурю, пронизанную молниями. Эта буря превосходила размерами всю Европу.

Индира поговорила с Карром, потом с дочерью. Рассказала ей, что видит вокруг. Элис была на какой-то из скользящих улиц в городском торговом центре.

– Карр уже соскучился по тебе, мама, - объявила Элис. - Говорит, что хочет переделать твою комнату. Это будет сюрприз.

Дочь не пожелала говорить о своей самостоятельной работе. Индира попробовала надавить и в ответ услышала:

– Мне надо идти. Приехала. Пока.

В поезде было полно шахтеров (так здесь назывались люди, добывающие минералы, хотя они и не работали в шахтах). Все как один надирались наркотиками - последняя возможность повеселиться перед трудовыми буднями. И одеты были одинаково: кожаные куртки и фасонистые высокие башмаки. Они были коренные европеанцы, по происхождению - из Южной Африки. Один играл на металлической гитаре, другой, очень красивый и очень черный юноша с резко очерченными скулами, пытался «клеиться» к Индире. Товарищи это громогласно одобряли. Впрочем, он больше смотрел на свое призрачное отражение в толстенном окне вагона, чем на Индиру. Его звали Чемпион Кумало. Индира сначала подумала, что это кличка, но нет: все его товарищи носили либо вычурные, либо библейские имена. Троица Адеподжу, Сара Мозехелоа, Руфь и Исаак Малунгу.

Когда Чемпион бросил свои ленивые попытки заигрывать с Индирой, отношения стали приятельскими. Индире рассказали, что двое братьев Чемпиона учатся в той же школе, что и Элис. По кругу пустили бутылку персикового бренди и тубы с чем-то, именуемым «туманец». Зелье воняло ацетоном, от него тут же начало мутиться в голове, зато настроение стало легким и дружелюбным. Шахтеры дивились профессии Индиры. Сара Мозехелоа воскликнула:

– Чистить океан от монстров! Замечательное дело!

– Ну, не знаю, зачем лезть туда, в мир под нами, - заметил Исаак Малунгу. - Я вот тридцать лет шахтером, и ни разу не понадобилось туда идти. Наш мир здесь, вокруг нас.

– Но ведь океан - часть нашей планеты, - возразила Сара. Ее седые волосы были убраны в косички, вроде щупалец медузы, и перетянуты пластиковыми шнурками. Лоб изрезан шрамами - поскольку шахтеры работали на поверхности льда, они часто страдали от рака, вызванного радиацией. - Океан создает нашу планету, так что очень важно избавиться от монстров.

Гитарист Троица Адеподжу был высоким даже для европеанца, улыбчивым мужчиной; пальцы у него были такие длинные, что, казалось, на них больше суставов, чем обычно.

– Эта гадость - с Земли, - объявил он. - Вот почему нам надо от нее избавиться.

Индира вспомнила, как она пыталась объяснить Элис, почему Земля победила в Тихой войне: «Земляне богаче, у них больше техники и людей. Они выжали все из своей планеты и теперь хотят то же самое сделать с другими». Элис ответила: «Тогда мы должны заполучить то, чего у них нет» - сказала так серьезно, что Индира рассмеялась.

Троице ответил Чемпион:

– Уничтожим монстров, но все равно не избавимся от гнета Земли.

Шахтеры покивали и начали рассказывать Индире о своей жизни в годы Тихой войны. Многие всю войну провели на Европе, остались в своих поселках, когда население столицы, называемой в то время Миносом, было эвакуировано на Ганимед.

– Голодали ужасно, - рассказывала Сара. - Под конец были готовы есть собственные башмаки. Ее перебила Руфь Малунгу:

– Нечего болтать, женщина! Ты была такая кокетка, что померла бы от голода, только бы тебя похоронили в твоих ботиночках!

Остальные захохотали. И верно: башмаки у Евангелии были прямо-таки выдающиеся - зеленой замши, покрытые замысловатым узором из крошечных зеркалец и расшитые красной и золотой нитью.