Она скорчила кислую мину и снова оттолкнула его.

– Шарль, – начала она, – я сидела с твоей дражайшей невестой за завтраком и честно тебе скажу: эта свадьба с девчонкой Вандермееров – просто безумие. Она же сущий ребенок, побойся Бога! – Пия скрестила руки на груди, явно не торопясь менять тему разговора.

Продолжать беседу в таком тоне было невозможно. Шарль решил подойти к интересующему его вопросу с другой стороны.

– Как чувствует себя Роланд? – спросил он. Пол в этот момент накренился, и Шарль был вынужден откинуться назад, чтобы удержать равновесие.

– Ужасно. Доктор дал ему какую-то микстуру. – Корабль продолжал крениться, и Пия оперлась ладонями о стену, чтобы не упасть. В глубине корабля послышался глухой скрип. Пия поморщилась, буркнув себе под нос: – Проклятая качка. Я тоже сегодня выпила микстуру Роланда. – Она взглянула на Шарля. – А тебя не тошнит? – Он покачал головой. Она вскинула подбородок. – Ты что-то задумал. Признайся, что?

– Ничего. – Шарль улыбнулся.

– Неправда, – настаивала она. – У тебя хитрющий вид. – И тут ее озарила догадка: – Твоя невеста. – Довольная собой, она беззвучно рассмеялась. – Твоя невеста чем-то тебе насолила. – И ехидно добавила. – Они называют ее между собой Лулу. Мило, не правда ли?

– Нет, вульгарно. – Шарль вскинул бровь и лукаво усмехнулся. – К счастью, ее внешность не имеет ничего общего с этим дурацким имечком.

Пия пропустила замечание мимо ушей – ничто не могло сейчас испортить ей настроение.

– А ты знаешь, что она держит в загончике для животных своего щенка? А в каюте у нее сидит кошка? Дети так любят животных, не правда ли?

Шарль презрительно фыркнул.

Пия расхохоталась.

– Ей восемнадцать, Шарль, восемнадцать – понимаешь ты это? Беседа за завтраком включала в себя кошку Кайенн, ее щенка Беара, ее уроки в школе и новую помаду, которую можно раздобыть только в Париже. Конечно, если тебе нравятся восемнадцатилетние дурочки…

Пия знала, что он их терпеть не может. Но Шарль назло ей заметил:

– Я намерен изменить свое мнение насчет нежной кожи и детской восторженности. Сделать это не составит труда: она очаровательна.

Улыбка Пии слегка померкла.

– Если она так привлекательна, так в чем же дело? Почему ты разгуливаешь по кораблю в таком виде? – Она указала на его чалму.

– А ты бы хотела, чтобы я весь день сидел сиднем в своей каюте и ждал, когда ты соизволишь заявиться?

– Но мы же так и договаривались, помнишь?

– Мы договаривались, что будем вместе, пока Роланда мучает морская болезнь.

– Так он ведь лежит пластом…

– Мне подняться в свою каюту? Ты сейчас придешь?

– Нет. – Пия надулась с видом оскорбленного достоинства. Затем снова взглянула на него – Ты развлекаешься в свое удовольствие. Я вижу. Ты плетешь очередную интригу. Посвяти меня в свои планы, Шарль.

– Ты поможешь мне?

– А ты не женишься на ней, если я помогу тебе?

– Да я еще не придумал, что именно сделаю. – Шарль помолчал, размышляя о Луизе Вандермеер. – Она слишком молода, избалована и… – Он запнулся и продолжил: – И печальна – я не ожидал увидеть ее такой.

– Печальна? О Господи, с чего ты взял, Шарль? Да она просто соплячка, если уж на то пошло. Языкастая, высокомерная злючка. Только из пеленок, а уже законченная кокетка.

Шарль расхохотался:

– Ты великолепна в своей ревности.