— Молись, чтоб в следующий раз я вернулся в то же место сна, на котором остановился, — широко зевнув, пригрозил он. — У нас с Анжелиной Джоли только-только начало что-то накле­вываться.

Хуан подал ему руку и помог подняться на ноги.

—             Я так измотан, что вряд ли вообще еще когда-то подумаю о сексе.

Похватав свои мешки и поблагодарив пилота за помощь, друзья ступили на трап. К тому времени, как они достигли вер­шины, Хуану показалось, что он только что покорил Эверест.

Их встречала доктор Хаксли вместе с Эдди Сэном и Эри­ком Стоуном. Доктор одарила Кабрильо лучезарной улыб­кой и едва ли не вприпрыжку побежала ему навстречу. Эдди и Стоуни тоже не сдерживали облегченных улыбок. Как только он встал на палубу, Хакс обвила его руками.

— Хуан Родригес Кабрильо, да ты, черт возьми, гений.

— Разумеется, я с тобой согласен, только напомни-ка, в чем заключается моя гениальность на этот раз.

— Эрик нашел в Интернете базу данных по клинописи од­ного из университетов в Англии. Он смог перевести таблички с фотографий, присланных с твоего телефона.

— Это компьютер смог перевести, — скромно поправил Эрик, — я ни аза не знаю на древнем санскрите.

—             Это все-таки вирус, — взахлеб рассказывала Джулия. —

насколько я поняла, какая-то форма гриппа, но ни с чем подоб­ным наука еще не сталкивалась. В нем присутствует геморра­гический компонент, прямо как у вируса Эбола или Марбурга. Но самое интересное: думаю, у Джани Даль естественный им­мунитет, потому что корабль, на котором впервые проявился этот вирус, причалил неподалеку от места, где она выросла, и, возможно, она является потомком его команды.

Хуан едва поспевал за нескончаемым потоком слов.

— О чем это ты? Корабль? Какой еще корабль?

— Как какой? Ноев ковчег, конечно же.

Несколько секунд Кабрильо молча таращился на нее. Затем поднял руки, как боксер, просящий окончить поединок.

— Вы расскажете все с самого начала, но сперва мне необхо­димы душ, еда и выпивка, и неважно, в каком порядке. Встре­тимся в конференц-зале через двадцать минут. Передайте Мо­рису, что я бы хотел апельсинового сока, полгрейпфрута, яйца бенедикт, тост и еще эту его картошку с тархуном. — Уже пора было обедать, но его организм упрямо настаивал на завтраке. Хуан развернулся и собирался уйти, но не удержался и огля­нулся на Джулию. — Ноев ковчег?

Та кивнула с видом девчонки, горящей желанием поведать секрет.

— Я обязан это услышать.

Полчаса спустя, набив довольно урчащий живот, Хуан по­чувствовал, что готов выслушать доклад Джулии. Сначала он посмотрел на Эрика, ведь переводом занимался именно он.

— Итак, с самого начала.

— Не буду утомлять вас подробностями вроде коррекции фотографий и поисками онлайн-архива клинописи. Скажу только, что найденные вами письмена очень древние, насколь­ко я могу судить.

Кабрильо вспомнил, что пришел к тому же выводу. Кивком он попросил его продолжать.

— Тогда я обратился к компьютеру. Спустя пять часов скру­пулезной настройки программ он наконец начал выдавать что-то более-менее вразумительное. Алгоритмы, конечно, заставили по­потеть; как я только не изворачивался, пытаясь достичь требуе­мого результата. Когда компьютер уловил нюансы, стало попро­ще, и, пропустив письмена через программы еще несколько раз, исправляя то там то тут, мне удалось воссоздать целую историю.

— Историю о Ноевом ковчеге?

— Вы, возможно, не знаете, но эпическая история Гильгамеша, переведенная с клинописи в XIX веке английским лю­бителем, описала Всемирный потоп за тысячу лет до его появ­ления в древнееврейских текстах.