Вообще, этот комплекс походил на противорадиационное убежище. Он был автономен, в нем было достаточно еды, воды, энергии и места, чтобы люди могли с комфортом пережить ка­тастрофу. Судя по тому, что бункер был совсем новым и по­строили его респонсивисты, они же и собирались устроить эту катастрофу. Макс припомнил ужасы, увиденные на борту «Зо­лотого рассвета», и содрогнулся.

Он залпом опорожнил две бутылки воды и банку консер­вированных груш, вылавливая кусочки рукой, так что сладкий сироп стекал с разодранного подбородка. Тут же нашел и бинты и сделал себе тугую повязку на грудь, хоть и знал, что сломан­ные ребра лучше не перевязывать. Давление повязки значитель­но облегчило боль, а еда и вода немного восстановили его силы. Потом прихватил еще пару бутылок с водой, спрятав их в глу­бокие карманы комбинезона, и продолжил путь. Этажом выше своей недавней клетки Макс узнал, что не все респонсивисты собираются пережидать Армагеддон в бетонном лабиринте. Он наткнулся на двойную дверь с электронной панелью. Устрой­ство разбирали: на полу у небольшой табуреточки лежали ин­струменты. Видно, ремонтник отлучился на минутку забрать забытую вещь.

Ни секунды не медля, Макс вошел в охраняемую зону. Полы были устелены толстыми зелеными коврами, а стены обшиты деревянными панелями. В воздухе чувствовался запах краски, значит, краска свежая. Освещалось все лампами дневного света, хоть и лучшего качества, изредка встречались даже бра. Висев­шие на стенах картины были абсолютно безвкусны. Почему- то это напомнило Максу офис одного из адвокатов по разводу. Столовая походила на ресторан высшего качества, на стенах вместо настоящих окон висели плоские экраны. Тяжелые сту­лья обиты мягкой кожей, а столешница бара из красного дерева.

Здесь же он нашел кучу кабинок для целой армии секрета­рей, а также центр коммуникаций, в котором Хали Касим виз­жал бы от восторга. Макс принялся искать телефон или рацию, но таких систем он никогда прежде не видел. Почувствовав себя беззащитным в тесной комнатке, он поспешил вернуться, от­метив про себя это место.

В стороне от отсека, названного Максом «административ­ным крылом», он обнаружил спальни, обставленные как номера в пятизвездочном отеле вплоть до мини-баров. Вместо библий Гидеона на прикроватных тумбочках покоились копии книги Лайделла Купера «Мы размножаемся до смерти». Места здесь хватило бы для сорока человек. Видно, это крыло было пред­назначено для самых сливок респонсивистского движения: ли­деров, совета директоров и самых состоятельных его членов. В дальнем конце административного крыла были спальни Тома Сэверенса и его жены. Они были роскошнее всех: одна только ванная размером с однокомнатную квартиру, а для бассейна по­требовался бы спасатель.

Макс переночевал на кровати Сэверенса, а утром принял­ся чистить зубы щеткой, которая, скорее всего, будет при­надлежать Тому, как только тот сюда переедет. Он вздрогнув от неожиданности, услышав доносившиеся из зала голоса. Макс узнал сильный акцент и четкую дикцию Зелимира Ковача, за­тем услышал второй голос, помягче, должно быть, он принад­лежал Тому Сэверенсу. Третий голос ошарашил его: это был доктор Адам Дженнер, депрограммер.

Макс в шоке прислушивался к разговору, и каждое новое открытие шокировало его пуще прежнего. Дженнер на самом деле оказался не кем иным, как самим Лайделлом Купером. Он был настоящим гением маскировки, и Макс неохотно проникся к нему уважением. Никогда прежде он не встречал столь от­чаянной самоотдачи и верности своему делу. Это была самая настоящая религия, со своими пророками, мучениками и без­граничным желанием пойти на все ради своих убеждений.

Сэверенс упомянул самоубийство Гила Мартелла — навер­ное, приказал Ковачу прикончить его. А потом Хэнли узнал ужасающую правду об их планах по распространению создан­ного в лаборатории вируса по всему миру и стерилизации по­ловины человечества.