— У них нет с собой спутникового телефона, придется ис­пользовать канал связи «судно — берег». Линда сказала, что они снова выйдут на связь, — он взглянул на часы, — через три часа.

— Скажи Линде, что они должны свалить с корабля, даже если придется украсть шлюпку или спрыгнуть с крана.

— Будет сделано, сэр.

Казалось, Хуан едва коснулся подушки, как зазвонил теле­фон.

— Кабрильо. — Он еле ворочал языком.

— Председатель, это Хали. Думаю, вам стоит спуститься в командный пункт и посмотреть на это.

— Что там такое? — Он свесил ноги с кровати, зажимая труб­ку между плечом и ухом, чтобы подобрать протез.

— Думаю, с нами пытаются связаться на крайне низкой ча­стоте.

— Это не на той ли частоте сообщаются наши подлодки?

— Уже нет. Те две антенны, что работали, разобрали еще пару лет назад. К тому же наши передавали на 76 герцах, а этот сигнал идет на 115.

— И откуда же он? — спросил Хуан, натягивая штаны.

— Мы еще недостаточно уловили, чтобы определить место­нахождение источника, да и из-за особенностей КНЧ вряд ли нам это удастся.

— Ладно, мне уже интересно, буду через несколько минут.

Хуан по-быстрому оделся, не утруждая себя поиском носков,

и наспех почистил зубы. Судя по хронометру, он проспал три часа, хотя похоже это было на три минуты.

Пребывание в командном пункте всегда окрыляло Кабри­льо. Ему нравились успокаивающее жужжание компьютеров, а также власть, которую давала эта комната, и не только над со­временнейшими двигателями «Орегона», но и над внушитель­ной огневой мощью, готовой вырваться на свободу по первой же команде.

Хали протянул ему кружку дымящегося кофе. Кабрильо промычал благодарность и сделал глоток.

— Так-то лучше, — вздохнул он, ставя кружку у монитора Касима. — Теперь давай посмотрим, что там у тебя.

— Как вам известно, компьютер автоматически сканирует все частоты в радиоспектре. Как только он засек сигнал на КНЧ, он начал записывать, и когда программа распознала начало сло­ва, дал мне знак. Я посмотрел и вот что обнаружил. — Он повер­нул экран к Кабрильо, и тот увидел на экране слово «ОРЕГОН».

— И это все? — не скрывая разочарования, протянул Хуан.

— Волны КНЧ невероятно длинные, аж до тридцати пяти километров. Именно благодаря своей длине они способны про­никать так глубоко под воду. По сути, КНЧ-передатчик пре­вращает Землю в гигантскую антенну. Но проблема в том, что на передачу сигнала уходит много времени, а подлодки не могут ответить на него за неимением собственных передатчиков. Соб­ственно, поэтому ВМС и отказались от этой системы — нецеле­сообразно.

— А установить на подлодку КНЧ-передатчик невозможно, потому что…

— Потому что одна только антенна должна быть не мень­ше сорока пяти километров в длину. И хотя это лишь восьми­ваттный сигнал, на него попросту не хватит вырабатываемой генераторами подлодки энергии. Но самое главное: передатчик должен быть расположен в области с крайне низкой удельной проводимостью земли во избежание поглощения радиоволн. Во всем мире есть лишь несколько мест, откуда можно послать КНЧ-сигнал, и подводная лодка к ним явно не относится.

Посмотрев записи в журнале, — продолжал Хали, — я об­наружил, что прошлой ночью в 10.00 поступал КНЧ-сигнал на точно той же частоте. Он состоял из беспорядочной путани­цы нулей и единиц. Я оставил компьютер взламывать его, если это какой-то код, но я бы не питал больших надежд.