Он не выходил через парадную дверь — значит, предстоит смываться через заднюю.

Макс покинул свое укрытие в туалете административного крыла и пробрался в генераторную. От немногих сотрудников, повстречавшихся в коридорах, он в целях безопасности старал­ся отворачиваться. Зайдя за угол, ближе всего расположенный к помещению, где реактивные двигатели раскручивали турби­ны, приводившие в действие энергогенераторы, Макс увидел, что Ковач распорядился и здесь выставить охрану. Хэнли уве­ренной походкой направился по коридору. Охранник, совсем мальчишка, лет двадцати, не больше, в синей, похожей на по­лицейскую форме и с полицейской же дубинкой на поясе стал присматриваться к нему.

— Как служба? — непринужденно обратился к нему Макс еще издали. — Понимаю, морду мою от гамбургера не отличишь. Понимаешь, какая-то банда психов, протестующих против абор­тов, отделала меня вчера в Сиэтле на митинге. Только сейчас и добрался.

— Здесь проход воспрещен, если у вас нет соответствующего значка.

Молодой человек изо всех сил старался говорить официаль­ным «взрослым» тоном, но это ему удавалось плохо.

— Вот оно как? А мне, кроме этого, ничего не выдали. — Макс вытащил из карманов две последние бутылки воды. — Вот они.

Не став предлагать парню напиться — а вдруг еще откажет­ся? — Макс кинул ему одну. Тот неловко поймал ее и впился взором в Макса, который, глуповато осклабившись, стал отво­рачивать крышку своей, а отвернув, шутливо отсалютовал бу­тылкой.

Жажда, по-видимому, пересилила дисциплину, и молодой охранник отсалютовал в ответ. Запрокинув голову, юноша при­ставил к губам бутыль и стал жадно пить. В этот момент Макс сделал выпад, достойный олимпийского чемпиона по фехтова­нию, и ребром руки изо всех сил заехал мальчишке по шее.

Тот, дернувшись, даже не смог по-настоящему поперхнуть­ся — просто стоял, издавая булькающие звуки и прижав руки к глотке в отчаянной попытке вдохнуть. Макс мощным ударом в челюсть сбил охранника с ног и тут же склонился проверить, дышит ли тот. Охранник был в глубоком обмороке. Ничего, жить будешь, подумал про себя Макс. А вот голосок я тебе под­портил, и, похоже, всю оставшуюся жизнь будешь сипеть.

Макс открыл дверь в генераторную. В диспетчерской не было ни души, и, если судить по показаниям приборов, всего один из двигателей обеспечивал энергоснабжение. Макс, подтащив обмякшее тело охранника к металлическому столу, приковал его запястья к ножке стола. Втыкать в рот кляп необходимости не было.

Хэнли хотел было придумать, как вывести из строя энерго­установку и таким образом лишить респонсивистов возможно­сти передать сигнал, но в конце концов решил, что это напрасная трата времени. Наверняка где-нибудь поблизости припрятан аварийный источник питания. Он ведь не все их хозяйство успел обойти, помещений здесь вон сколько. Следовательно, сигнал так или иначе пойдет в эфир. Вот если разыскать, где этот ава­рийный источник, тогда им придется повозиться. А это означает выигрыш во времени. И недурной — Макс мог бы скрываться здесь несколько часов или даже дней. Они просто не станут его искать здесь — наверняка либо сочли его покойником, либо уве­рены, что он сбежал и прячется где-нибудь снаружи. Знай они, что диверсант проник в святая святых — в бункер, охрана вмиг прочесала бы все закоулки.

Макс даже не решался представить себе, какую участь уго­товил бы ему Ковач.

Хэнли не сомневался, что Кабрильо получил его сообщение, как не сомневался и в том, что Председатель давно придумал план уничтожения передатчика, задолго до того, как Сэверенс успеет передать условленный сигнал.