|
Вскочив на ноги, он последовал за капитаном туда, где лежали больные гвардейцы. За то короткое время, пока он отсутствовал, один из них испустил последний вздох. Его неподвижные глаза были устремлены в небо, а в углах их уже ползали мухи. Двое других больных еще были в сознании и стонали и плакали от боли. Капитан встал между ними и сказал: — Покойтесь с миром. После чего опустил свой меч. Их страдальческие глаза могли бы заставить зарыдать ангела, подумалось Алехандро. «А как бы я сам стал смотреть, зная, что пришло мое время? Но уж лучше так. По крайней мере, их страдания прекратятся». И он не предпринял попытки вмешаться. — Смилостивься, Господи, над их душами. И над моей тоже, — проговорил капитан и двумя быстрыми, точными ударами отпустил на свободу души страдальцев. Помолчав в знак поминовения, он повернулся к Алехандро: — А теперь, месье, пора в путь. Мы и так потеряли здесь много времени. Господь прощает всех грешников, однако если я не доставлю вас в Англию, его святейшество лично позаботится о том, чтобы меня-то Он не простил. Прошу вас, скорее собирайтесь, и в седло. Не сумев похоронить умерших, они оставили их в лесу. Алехандро от души пожалел, что нет у него с собой той лопаты, которую когда-то, давным-давно, в прошлой жизни ему выковал арагонский кузнец Карл ос Альдерон. Наконец, на двадцать первый день пути из Авиньона, отряд добрался до порта Кале, который к тому времени уже год, после жестокой кровавой битвы, принадлежал англичанам. Отряд въехал в город, вызвав изрядный переполох, но и гвардейцам там было не уютней, чем на вражеской территории. Если бы не папское знамя, путь бы им немедленно преградили английские солдаты, которым вовсе было ни к чему пропускать в порт чужих вооруженных всадников. Оставив Алехандро в городе, под охраной своих людей, капитан сам направился в порт искать судно. Вернулся он через час с радостным известием: — Хоть в чем-то повезло. Погода в самый раз. И я нашел рыбака, который не прочь заработать. Они поднялись на баркас, и рыбак, пользуясь попутным ветром, поднял парус. Алехандро, попавший на корабль в первый раз в жизни, поначалу пришел в восторг от предстоявшего плавания. Но едва они вышли в открытое море, как его тут же согнуло пополам и выворачивало наизнанку, пока не стемнело. Капитан проявил сочувствие. — Нелегко это, — сказал он. — Иногда после бурной переправы и смотреть назад не хочется. Но сегодня, по-моему, нам везет. Море тихое, ветер попутный. Бывает куда хуже. Алехандро едва поднял голову, чтобы с трудом выговорить: — Неужто бывает хуже? У меня тут, того гляди, все потроха вывернет. — Без потрохов, может, и лучше, болеть нечему, — засмеялся капитан. — Ничего, не вывернет. Советую вам оставить их при себе. Возможно, вам станет легче оттого, что вы такой не один. Говорят, сам великий Эдуард тоже подвержен морской болезни! Капитан расхохотался. Мысль о том, что могучий английский монарх мог вот так же сотрясаться на палубе в приступах рвоты, показалась ему ужасно забавной. Но Алехандро, страдавший почти невыносимо, не нашел в ней ничего смешного. К тому же он снова согнулся пополам. На следующий день они без приключений достигли английского берега, где, пристав к отмели, вывели лошадей на каменистую землю. Прежде чем вспрыгнуть в седло, Алехандро сначала походил немного, разминая подкашивавшиеся ноги. Над полосой песка поднимались величественные белые скалы. Рыбачий баркас снова отчалил от берега, направившись по сверкавшему под полуденным солнцем морю назад во Францию и оставив Алехандро и его отряд на чужом берегу чужой страны. |
