|
* * * Когда вдалеке показались шпили, башни и столбы дыма, Алехандро, махнув рукой в сторону города, спросил у капитана: — Это и есть Лондон? — Это и есть Лондон, — подтвердил капитан. — Такой маленький? А воздух-то над ним какой грязный! — не сдержал эмоции Алехандро. — Я думал, он больше и пышнее. Совсем не похож на город, где живет великий король. — Наверное, Эдуард тоже так думает, — усмехнулся капитан. — Здесь он держит армию, а сам живет немного западнее, в Виндзоре. Там, говорят, красиво. Сегодня я, как велено, доставлю вас в лондонский Тауэр. А завтра вас, наверное, уже отвезут в Виндзор. * * * По сравнению с родным мелодичным испанским и с привычным ему мягким французским английский язык показался Алехандро гортанным и грубым. Резкое его звучание долетало до слуха, когда папский конвой проталкивался сквозь толпу на мосту перед въездом в Лондон. Для его непривычного уха язык этот был похож на немецкий, который Алехандро слышал однажды. Ему не понравился ни тот, ни другой. Сверху была видна Темза и ее берега, где плавали тела умерших, и запах разложения ощущался даже на таком расстоянии. В темной, похожей на грязь воде повсюду, насколько хватало глаз, между мертвыми плавали мусор и фекалии. Над отрядом развевалось папское знамя, и люди при виде его теснились в сторону, стараясь дать дорогу. Кто-то, увидев золотое распятие на красном полотнище, тут же падал на колени, воздевая руки в скорбной мольбе. К ним было обращено столько внимания, что Алехандро стало не по себе, и, чтобы не бросаться в глаза, он старался спрятаться за спинами гвардейцев. Комендант Тауэра, встретивший их у ворот, приказал отнести вещи прибывших в комнаты. — Его величество ждет вас, однако встретить вас он намерен в Виндзоре, где сможет оказать вам более изысканный прием, чем в Лондоне. Он наказал мне просить вас провести сегодняшний вечер здесь, а утром, если вы не возражаете, отправиться дальше на запад. Потом смотритель замка, которому не терпелось узнать, что делается в мире за пределами Англии, пригласил их вместе отобедать, в надежде, что они подробно расскажут о своем путешествии. Капитан охотно согласился, и вскоре для них накрыли ужин в доме смотрителя. Весь длинный деревянный стол в большом зале был уставлен блюдами с дымящимся мясом, с поджаристым хлебом. На отдельной тарелке, которую передавали по кругу во время еды, лежали горкой горячие турнепсы. К тому времени, как все покончили с мясом, Алехандро до того устал, пытаясь понять, о чем вокруг говорят, что голова у него, казалось, вот-вот должна была лопнуть от напряжения. Во время путешествия он выучил несколько английских слов у капитана, с которым они от нечего делать болтали по вечерам, когда останавливались на ночлег. Но у капитана у самого словарный запас был более чем скудным, а произношение оставляло желать лучшего. Так что, конечно, того, чему научился Алехандро, было недостаточно для свободного разговора, и он то и дело просил перевести на французский. * * * На рассвете его разбудил капитан. — Мы уезжаем, — сказал он. — Я принес вещи, которые мне велел передать вам его святейшество. Алехандро протер глаза, сел и взял протянутый ему сверток. — Не хотите задержаться на день-два? — спросил он. — Вам и вашим людям лучше отдохнуть, прежде чем двигаться в обратный путь. — Не думаю, — покачал головой капитан. — Мне хочется поскорее расстаться с британским берегом, так же как английским солдатам, будь у них выбор, с французским. |
