|
Ей был необходим этот образец, все остальные без него не имеют никакого смысла, и если она его не добудет, придется брать новую тему и начинать все сначала. — Возьмем тайком, — сказала она и включила зажигание. Джейни с Кэролайн, обе в черном, с черными, измазанными сажей лицами, стояли на краю пустоши, дожидаясь, пока глаза не привыкнут к темноте. И все-таки потом, когда они двинулись вперед, тщательно нащупывая на каждом шагу перед собой ногой землю, нашаривая невидимые препятствия, Джейни, несмотря на всю хитроумность их приготовлений, чувствовала себя жалкой девчонкой, забравшейся на чужой участок. Она несла с собой металлическое приспособление, именуемое у них «однотрубкой», а Кэролайн — полотняный мешок, куда нужно было уложить пробу. Пустошь была каменистая, и, как ни старалась, как ни проверяла перед собой землю, Джейни все же споткнулась, непроизвольно взмахнув руками, чтобы не потерять равновесие, и выронила инструмент, который громко звякнул о каменный выступ. Звон, который здесь не встречал препятствий в виде деревьев или домов, прозвучал как труба герольда, возвещая об их прибытии. Кэролайн, извергая безмолвные ругательства, стремительно наклонилась, схватив подпрыгивавшую трубку. Обе замерли, затаив дыхание, вглядываясь в темноту, не засветятся ли где огоньки, не послышатся ли голоса. Но ничего не было видно, кроме двух силуэтов огромных старых дубов и темных очертаний деревьев, обрамлявших участок и почти закрывавших дом от дороги. Тем не менее Джейни показалось, будто в темноте кто-то есть. Кто-то подкрадывался к ним все ближе и ближе, будто здесь водились какие-нибудь дикие зверьки. Она ощущала их присутствие со всех сторон, но никаких светившихся в темноте глаз, или рычания, или сопения она не заметила, до слуха по-прежнему доносился только отдаленный городской шум, и потому Джейни тронула за руку Кэролайн, и они еще осторожнее двинулись дальше, к тому месту, где установили звуковой маячок. «Спасибо, Господи, за то, что мы нашумели раньше, чем подошли к Сарину, — твердила про себя Джейни, — и спасибо, Господи, за то, что не было дождя и маячок работает». Его тоненький звук доносился из темноты, тихо, но тем не менее отчетливо, так что они, сориентировавшись по нему еще раз, направились в его сторону. В отметке «ноль» они быстро установили трубу, и бур с трудом, но вошел в каменистую землю. Работа была тяжелая, так что вскоре, несмотря на ночную прохладу, обе вспотели. И когда наконец бур опустился до требуемой глубины, остановились на минуту передохнуть. * * * В старом каменном доме на краю пустоши смотритель очнулся от своего несколько затянувшегося послеобеденного сна. Взглянув на часы, он обругал себя за то, что проспал весь вечер. Садясь в качалку, он не понимал, до какой степени его в тот день утомила встреча с двумя гостьями. Он спал как убитый и проснулся, уже когда совсем стемнело. Он поднялся, у рукомойника плеснул себе в лицо прохладной водой и вытерся грубым полотенцем. Пес покорно лежал на полу, все еще ожидая «вечерней» прогулки. Сарин поставил перед своим терпеливым приятелем миску со свежей водой, и тот вылакал, а потом поднял голову с таким выражением, которое было похоже на улыбку. Поводок валялся на полу, куда Сарин бросил его днем, освобождая для гостей стулья, и пес, ткнув носом в ту сторону, отчаянно завилял хвостом. — Хорошо, хорошо, друг мой, я понял, — сказал Сарин и подивился тому, что отлично понимает собаку и намного труднее находит общий язык с людьми. — Только надену свитер, и пойдем. Он сунул в карман трубку и спички, и они вышли на свою вечернюю прогулку. Пес принюхался, подыскивая место, где оставить метку. |
