|
Ему, врачу, предстояло исполнить вторую просьбу короля и подыскать врача, который сумел бы позаботиться о королевских детях не хуже, чем де Шальяк. Он знал о себе, что владел искусством дипломатии куда лучше, чем мастерством лекаря, хотя никогда не рискнул бы вслух признаться в своем невежестве. Невзирая на все свои звания и статус личного врача его святейшества Папы, де Шальяк понимал, что знает о причинах болезни не больше рыбной торговки. То, что мог сделать, он делал: изолировал здорового от всех возможных причин заразы и надеялся, что это поможет. У него не было никаких оснований считать, что он поступает правильно, однако Клемент ему, похоже, поверил, потому он и продолжал так действовать. Де Шальяк понимал, что перед ним стоит чрезвычайно непростая задача и выбрать для королевских детей достойного опекуна будет сложно. Избранник должен быть не столько врачом, сколько дипломатом. Умный и проницательный, Эдуард III, несмотря на все свои слабости оказавшийся сильным правителем — свойство, наверняка унаследованное им от отца, — не доверяет французам и, скорее всего, не доверит детей врачу-французу. В Авиньоне почти не осталось врачей, а из тех, кто еще жив, почти все были евреи, но не посылать же еврея присматривать за отпрысками английского монарха. Он и сам им не доверял, втайне даже считая, что порядки, установленные Клементом для них в Авиньоне, чересчур мягкие, в особенности сейчас, когда многие считают причиной бедствия именно евреев. Согласись Клемент поддержать эти слухи, тогда можно было бы отвести гнев толпы и от врачей, и от духовенства, которым не удавалось сдержать распространение мора. Придется приглашать к себе всех, смотреть и выбирать из того, что есть. Если выбор падет не на самого лучшего, тоже не беда, ибо врач не должен быть слишком влиятелен. — Ваша милость, — сказал он Папе, который все еще продолжал обмахиваться пергаментом. — Если бы вы издали эдикт, обязывающий всех врачей в Авиньоне явиться к вам, мне было бы из кого выбрать. Нам нужен человек, чье присутствие не окажется недостойным королевской семьи и в особенности принцессы. Учить мы можем всех, с тем, чтобы выбрать из них самого достойного. Но уж коли они соберутся все, то почему бы не послать их к другим монархам Европы? Зачем ограничивать Англией круг своего влияния? Папа изумленно расширил глаза: — Ты молодец, де Шальяк! Разумеется, никто не посмеет нам перечить. Пусть найдут всех врачей и велят собраться здесь в полдень в следующий понедельник. За обучение ответишь лично. — Если я займусь обучением, кто займется тогда вашей милостью? Папа улыбнулся: — Слишком ты хитрый, де Шальяк. Вижу, мне от тебя не отделаться. Не бойся, я буду продолжать следовать твоим эдиктам. Однако пора мне сесть за ответ и поскорее написать королю, ибо ему не терпится узнать хорошие новости. Клемент подошел к бюро и извлек пергамент. С тех пор как де Шальяк запретил ему пользоваться услугами писца, приходилось отвечать на письма самому. «Что ж, теперь есть чем заняться», — подумал он, радуясь, что нашел себе дело. Он окунул перо в чернильницу и начал. «Возлюбленный брат мой во Христе. Всей душою скорбим о кончине Иоанна, архиепископа Кентерберийского, и благодарим ваше величество за столь скорое сообщение, которое позволяет нам действовать, дабы немедленно исправить положение. И мы будем неустанно молиться о новопреставленной дочери вашей Джоанне. Нет сомнения, горе ваше бесконечно, и боль эту не выразить словами. Тем не менее, доблестный Эдуард, вы не забываете о своем служении Святой Церкви! Даже в скорби своей помните о защите христианских влияний в Англии. |
