А когда открыла глаза, увидела Светлану. Она сидела на лошади, смотрела на меня сверху вниз, и, походу, в её глазах явно читалось превосходство. Святые макарошки, просить помощи, чтобы подняться, тут не у кого… Я оперлась ладонями о сугроб, пытаясь выкарабкаться из него, но Самарова пришпорила кобылу, и та с негодующим ржанием вскинула передние копыта чуть ли не над моей головой. Пришлось отползать подальше, а лошадь, понукаемая всадницей, преследовала меня. В конце концов Светлана разразилась ярким смехом, который я никогда не ожидала услышать от этой холодной статуи:

— Что же, не любо быть подмятой? Там тебе и место, кура драная! Ты никто, дикарка с границы! Куда сунулась? На мой трон княжий позарилась?

— Эй, полегче, — пробормотала я, садясь и опираясь спиной о тонки ствол дерева. — У нас смотрины, тебя пока ещё не выбрали!

— Меня с князем Евпатием сговорили ещё в детстве! Откуда он Настьку малахольную достал только, упокой её Господь… Я должна была стать княгиней, я!

Красивое узкое лицо Светланы перекосилось в гневе и бессильной злобе. Охренеть, сколько времени она в себе держала такую волну негатива… Как-то надо потихонечку от неё подальше… Ещё затопчет лошадью!

— И это меня Сергий возьмёт в жёны, меня, а не тебя, уразумела?

В этот момент я видела только её глаза — совершенно сумасшедшие, яростные, полыхающие жаждой мести. А ещё ножку в тонком кожаном сапожке, твёрдо стоящую в стремени… Что задумала эта чокнутая? Хочет меня убить? Неужели не понимает, что подозрения падут на неё в первую очередь? Но я же не дамся! Я буду драться до конца…

Светлана махнула рукой. Скрип снега за спиной… Я даже обернуться не успела, как была схвачена за плечи, за ноги, вздёрнута в вертикальное положение. Взгляд налево, направо — у, ёлки, походу, я пропала! Мужики самого натурального бандитского вида, заросшие бородами по самые брови, вонючие, в драной потрёпанной одежде держали крепко, стиснув мои плечи словно клещами. Отлично…

Один из банды выступил вперёд, протянул руку:

— Плати остаток.

Светлана прищурилась, доставая из-за пояса шёлковый мешочек, в которых обычно здесь хранили камни, и бросила его мужику:

— Держи. Делай с девкой, что хочешь, но чтобы она исчезла с концами, понял?

— Это всенепременно, светлая княжна, — усмехнулся он, повернув ко мне голову, и бесцветные глаза вспыхнули недобро. Пипец Янке, ой пипец! Орать надо, на помощь звать!

Я попыталась. Честно попыталась продать свою жизнь подороже и завопила во всю мочь лёгких, но рот тут же накрыла ладонь одного из мужиков. Меня тряхнули, злобно ругаясь, а нос затопило зловоние из беззубой щели в войлоке бороды:

— А ну цыц, пыняха! Не то живо шею сверну!

Реакция желудка на недостаток кислорода в дыхании мужика не заставила себя ждать. Я блеванула ему в руку, сотрясаясь всем телом, показала ему свой завтрак с киселём, а Самарова только брезгливо поморщилась:

— Уводите её отсюда поборзее! Да запомни, вожак, чтоб сгинула без следа, иначе моя дружина найдёт вас да перережет всех!

Топоток копыт её кобылы быстро стих между деревьев, а меня подхватили за талию и, обмотав руки за спиной какой-то длинной тряпкой, перекинули через седло Гнедка. Этот вид перевозки мне решительно не понравился, ибо воняло лошадиной мокрой шерстью, давило в живот, я болталась, как говно в проруби, и очень боялась упасть вниз головой под копыта. Но как только я пыталась высказать своё недовольство, мне тут же прилетал тычок от одного из бандитов. Было страшно. Очень страшно, а ещё — я не могла поверить, что необыкновенное приключение, начатое в бане у Мишки на даче, завершится так стремительно и печально.