|
Да, Влад, именно для лечения. Создавалась копия, и она вытягивала почти все дурное, что было в разумном. А потом доппель уничтожался. Шли годы, и все больше матерей выступало против такого лечения, противоречившего идеям основательницы ордена. Какие там шли религиозные дебаты, матери Илане неизвестно, но шестьсот двадцать три года назад всякое лечение при помощи доппелей было запрещено. Все материалы по методике создания этих существ были уничтожены. Остались только знания о доппелях, в том числе о том, как отличить мертвую копию от обычного мертвеца. С живыми это сделать невозможно, а вот с мертвыми все просто. Если мертвеца не перемещать трое суток, то тело доппеля слегка желтеет. Это как-то связано с его застывающей мертвой кровью. Кроме того, раны у мертвых доппелей имеют легкий характерный отблеск. Мать Илана увидела это и пришла в ужас. Однако она не была точно уверена, все ее знания носили теоретический характер, поэтому она и приказала нам не трогать тела. Илана сама хотела мне обо всем рассказать, но клятва не давала ей этого сделать. Доппелей направил в атаку на ваших воинов, Влад, кукловод – так ауновки называют их создателя. Он был среди моих гостей, он и сейчас находится во дворце. Этот негодяй был среди тех, кто прорывался к выходу, прикрываясь своими созданиями. Мать Илана знает обо всем этом только потому, что является официальной преемницей Великой матери, остальные ауновки ни о чем не догадываются. Она была готова повторить свой рассказ, надев обруч истины на чело. – И вот так спокойно она вам об этом рассказала? – недоверчиво поинтересовался я. – Я же сказал, Влад, что у нее не было выбора. Ради своей дочери, – князь подчеркнул последние слова, – я готов был пойти на изгнание всех ауновок с территории княжества, с объяснением причин, почему я это сделал. Я обвинил бы их в попытке узурпации власти в княжестве, во всем, что угодно, вплоть до поклонения Проклятому. Мое давление позволило матери Илане обойти клятву. Я мысленно присвистнул. Вот это да, вот это решительность. – Кроме того, она взяла с нас клятву, что никто, кроме нас и еще одного разумного, об этом не узнает. Лаэра и граф были уверены, что вы, Влад, не успокоитесь, пока не поймете всего, что произошло во дворце, а если не поймете, то и не вернете нам нашу дочь. Влад, вы готовы принести клятву на крови? Да, последнее, что я хочу в этой жизни, – это принести вред ордену Ауны, – я достал кинжал. – Что можешь сказать о происшедшем, Влад? – поинтересовался папа Рыжика. – По поводу кукловода – конкретно ничего. Я больше по темным в княжестве специализируюсь. – Влад, а может, ты опять расскажешь нам сказку? Помнишь, как ты мне и Тане про похитителя княжны рассказывал… – Вы хотите, чтобы я описал вам психологический портрет кукловода и, отсекая излишние сложности, нарисовал прошедшие события, которые и заставили нас очутиться в этой комнате, основываясь на своей и только что полученной от вас информации? Хорошо, граф. Этот разумный привык жить в постоянном страхе. Он осторожен, он опасается всего, учитывая его склонности – неудивительно. Кукловод готовился к неспешному захвату власти в княжестве. Вольное баронство для него слишком мелко, королевство не по зубам, а тут княжество почти бесхозное на дороге валяется – как не подобрать? И начал он действовать: заменил часть элиты доппелями, что-то еще по мелочи, и вроде все складывается хорошо, но тут с ним случилась небольшая неприятность. Один влиятельный вельможа, родственник князя, каким-то образом узнал о его проказах, а потом поставил вопрос ребром: сделай мне копию княжны, и все. Мне это нужно для мести княжеской чете, откажешься – тебе же хуже будет. Нет, сдавать тебя я не стану, но у меня есть друзья среди адептов Проклятого, это им тоже нужно, – наверняка они захотят с тобой побеседовать о столь редком мастерстве. |
