Проигрыш? Нет, победа. Повышенное внимание со стороны меня вредит делу, а вот холодность — очень даже. Главное, глаза постоянно мозолить и не заиграться.

Учебник быстро меня утомил, и я предпочла поесть. Потом спрятала кулёк с фундуком во внутренний карман шубки, подхватила фолиант и побрела прочь.

Для третьей встречи очень даже неплохо.

Я нервничала.

Во-первых, приближались зачётные работы по вычислению траектории распространения магических импульсов в пространстве, различным расчётам движения, ускорения, торможения оного в зависимости от среды и кучи других величин. Судя по расспросам, 'Движение тел' — это самая лёгкая тема, гораздо труднее — 'Движение и трансформация сущностей', которое буду слушать уже в Академии под неусыпным оком магистра Лазавея. Оставалось надеяться, что предстоит это не во втором полугодии, а на следующем курсе: всё же, программы обучения разнились, да и здесь я некромантка, а там — студентка Общеобразовательного факультета, заведомо более слабая и глупая.

Хорошо, что не алхимик, потому что энергию я ещё кое-как осилю, тут главное зубрить формулы и понимать, откуда циферки берутся, а вот, к примеру, тепловое расширение — вряд ли. А Липнер знал.

Напрасно мы алхимиков не ценим, они умные, а вовсе не неудачники. Это я в Школе иных поняла, с головой уйдя в учёбу.

Магию, к слову, теперь немного лучше знала. Грызла пока теорию, простенькие расчёты делала по курсу 'Строение материального и нематериального мира'. В библиотеке заседала часами, но 'волчий билет' получить не хотелось.

Химия даже понравилась. Вернее, разные вещи смешивать и за реакциями наблюдать. За неё не беспокоилась: ниже 'шести' не получу, да и преподаватель пару 'плюсов' поставила, отметив отсутствие криворукости.

Я о втором неприятном грядущем событии упоминала — так это языковой практикум. На следующей неделе предстояло познакомиться с демоном в присутствии Маргариты. Мы с Ксержиком диалоги разучивали, чтобы не мычала, как умалишённая. Первое впечатление, оно самое важное.

Получила два письма. Одно, совместное, от Светаны и Лаэрта, с последними сплетнями, расспросами и пожеланиями увидеть меня живой, здоровой и не в чёрном саване. Почему именно это одеяние ассоциировалось у магов с некромантами, не знала. Одно дело — сельский тёмный народ, вроде меня на первом курсе, другое — они. Светана — девушка образованная, не от сохи, о Лаэрте и вовсе молчу. Шутили, наверное.

Ничего, попугаю их потом, когда чиркану ножичком по руке и наколдую что-нибудь. Или лекцию о видах нечисти прочитаю. Я её не только на картинках видела. Сейчас, правда, не увижу: кого не довела до ручки подвыпившая Маргарита, добил Ксержик, так что стерильно в городе и окрестностях, как в лазарете. Ученики младших классов радуются, а старших — печалятся. Им-то хотелось друг перед другом покрасоваться тушкой умертвия.

Второе письмо от отчима. Расспрашивал, как я, как дочка, пересылает ли Хендрик деньги, а то он, отчим то есть, с ним поговорит. Хороший он, тот, кого я отцом называла, а теперь даже не знаю, как величать. Дядей Витасом? Глупо. Просто Витасом? Неудобно.

Задумалась, почему мама с отчимом своих детей не нажили. Единственное, что приходило на ум, что роды тяжёлые были, последствия повлекли, потому как мама не старухой замуж выходила. Но спрашивать не стану — их дело. Да и Витас дочкой считает.

Отчим писал, что новая Хендрикова жена родит в январе. Живут, вроде, мирно, но мои у них не бывают, только слухами питаются.

Ответила в тот же день всем троим. Убедила, что не рыдаю в подушку, не побираюсь на дороге, не похоронена под ракитовым кустом и уже в феврале вернусь в Вышград. Вот отгуляем свадьбу Ксержика. К слову, пора приучать себя его по имени называть, раз ректор для меня за пределами Школы — Маргарита.