Теперь бы научиться каким-нибудь атакующим заклинаниям, а ещё охранным… Эх, планов громадьё!

Стоп, а ведь магия-то как раз понадобиться: я ведь знаю, как снять охранное заклинание. Оставалось надеяться, что оно такое же, как у Ксержика или в библиотеке. Заодно и безопасно, шума не подыму. Подозрение тоже не падёт: кто ж знает, что меня таким вещам обучали, они в программе первого семестра Школы иных не значились.

Рассказала Светане, та одобрила изменённый план, и мы, примерные студентки, поспешили на последние пары.

Перед обедом пришлось пережить пару неприятных минут, расплачиваясь за наплыв нежных чувств. Хорошо, что хоть выкрутилась, не опозорилась на всю Академию.

Мы шагали в столовую, когда заметили Лазавея. Он беседовал с кем-то из старшекурсников, обсуждая курсовую работу. Хотели незаметно проскользнуть мимо, но не вышло. Магистр краем глаза вычленил меня из толпы и попросил задержаться.

Скрывая волнение: неужели Каирус прознал, кто ограбил его каморку, — подошла. Осторожно, из-под ресниц оценила выражение лица Лазавея: нет, вроде не сердится. Значит, немного пофлиртую.

Смущённую улыбку вымучивать не пришлось: сама коснулась губ. Стояла и любовалась профилем магистра: его аристократическим носом, коротко подстриженной бородкой, аккуратными усами, завитками волос за ушами, полоской кожи над воротником рубашки…

Почувствовав, что перешла границы, отвела взгляд. Какая разница, Лазавей всё равно стоит перед глазами. Так и тянет прикоснуться.

Услышав смешок, спохватилась. Неужели я в открытую мечтала?

Щёки налились румянцем, а входная дверь манила доступностью.

Старшеклассник лыбился, стреляя глазами в мою сторону. Значит, это он сдал с потрохами. Глазастик бесовый, преподавателя бы слушал!

— Что-то не так? Лучшая защита — нападение.

Студент стушевался и промолчал. Зато не промолчал Лазавей.

— Как знать, — протянул он. — Пару минут назад казались умалишённой.

— Неужели слюни пускала? — деланно бравурно поинтересовалась я и на всякий случай глянула под ноги: нет ли лужицы.

— Стояли с открытым ртом и блаженной улыбкой. Дар предсказаний проснулся?

Выяснилось, что провидцы с таким же дурацким видом делают предсказания.

С облегчением выдохнув, заверила, что не грезила судьбами мира, а лишь своей собственной — предвкушала обед.

Лазавей намёк понял, отпустил студента и занялся мной. Как оказалось, Осунта нажаловалась ему на грубую студентку, и магистр теперь решил прочесть мораль.

Я ёрзала, гадая, чем всё это кончится, потом не выдержала и спросила, почему Тшольке наябедничала третьему лицу, а не разобралась сама.

— То есть, по-вашему, всё нормально? — нахмурился Лазавей.

— Так магистр Тшольке тоже не белая и пушистая. О своём хамстве она вам не рассказала? Я сидела, плакала, а она… она пришла и назвала меня… — тут я эффектно вздохнула и всхлипнула. Душещипательная ложь не придумывалась, поэтому предпочла сыграть на дрожащих губах.

В свете вновь выявленных событий задуманная ребяческая выходка казалась полностью оправданной. Какими методами с тобой, такими и ты. Уж после того, как Осунта науськала на меня Лазавея, я в долгу не останусь, таким же выпадом, но по-своему отвечу.

Магистр задумался, очевидно, решая, кому из двух женщин верить, потом задал прямой вопрос, от которого заюлила как уж на сковородке:

— Агния, что с вами происходит? И почему вы так не любите Осунту Тшольке?

Низко опустила голову и пробормотала, что просто не сошлись характерами.

— Допустим.