Возлюбленная и мимолётная любовница — вещи разные. И методы борьбы с ними тоже разные.

Глава 23

Предместье — состояние перед местью.

NN

Платье выбирала тщательно, красуясь перед зеркалом, проверяя, хороша ли. Даже Хендрик в своё время не заслужил такого внимания. Но то муж — а тут мужчина, которого предстоит завоевать и отвоевать у другой женщины.

Содержимое кошелька искушало купить ещё бельё, чтобы оно кокетливо выглядывало из выреза, но идею пришлось отложить до весны: если стану щеголять гусиным декольте до пупа, точно отправят в 'жёлтый дом'.

Зато шапочку прикупила новую. И сапожки. Бедняга Магнус, знал бы, на что я спустила деньги! Нет, не все — такую сумму с непривычки в магазине за один день не оставишь. Да и мне есть хочется, так что сдерживаем порывы души.

Светана подозрительно глянула на гору свёртков и поинтересовалась, не собралась ли на чью-то свадьбу. Ответила отрицательно — и заработала вопрос не в лоб, а в глаз:

— Для мужчины наряжаешься?

Посвящать подругу в дела сердечные не стала, отшутилась сезонной сменой гардероба. Нет, Светане я верила, просто кому приятно любить безответно? А она ведь жалеть станет или, что ещё хуже, помогать. Нет, сначала проверю, не приснились ли нежные чувства, выясню, как низко пала в глазах Лазавея, и только потом посвящу во всё Светану.

Первого учебного дня ожидала с трепетом.

Как и намеревалась, пришла во всём новом и утянула подругу на третью парту. Та сразу смекнула, что я что-то замышляю, и выдвинула ультиматум: расскажи, или обижусь.

— Обожди, Светана, — прошептала я, напряжённо поглядывая на дверь. — После лекций.

Светана хмыкнула и нарисовала в тетради сердечко со знаком вопроса. Вспыхнув, поспешила его вырвать и выбросить — и в это время вошёл магистр Лазавей.

Побледнела и покраснела одновременно, укрывшись за тетрадью. Как девочка? Как девочка, только наш последний разговор без стыда не вспомнишь.

Почувствовала его взгляд и расправила плечи, заставив себя оторваться от пустого конспекта. С минуту смотрел — то ли оценивал, то ли думал, что со мной делать.

Решившись глянуть на Лазавея, заметила у него в руках ящичек вроде столярного. Магистр поставил его на стол, поздоровался, представился и сообщил, что нам предстоит изучать — теорию сущностей.

— Агния Выжга! — Я аж подпрыгнула от неожиданности. — Семестр только начался, а вы уже где-то витаете. Посторонние мысли — за дверью, а теперь думайте об учёбе. Не соблаговолите ли встать и помочь мне?

Голос Лазавея не понравился: раздражённый, холодный. Надежда на то, что сцену на празднике забыли, рухнула.

Встала и засеменила к преподавательскому столу.

— Каблуки советую носить поменьше: на практике с такими делать нечего. И обороняться тоже не от кого, — заметил магистр, не оценив стараний во имя красоты. Заодно напомнил, как я его этими каблуками била. М-да, плохо дело, но женщины — народ упрямый.

— Если хотите, чтобы я носила низкий каблук, буду, — елейным голоском протянула я. — Туфли снять?

— Балаган заканчивайте. Что в Школе иных о сущностях говорили?

Ничего. Вернее, 'чего', но я не помнила. Те крохи материала благополучно вылетели из головы, но признаваться в этом не собиралась:

— То, что они существуют. Мы другим занимались.

— Ясно, — разочаровано протянул Лазавей. — А я-то думал, вы вместо меня вводную лекцию проведёте. Ладно, побудете помощницей.