— Ты что, боишься меня? — возмущенно спросил он. — Хочешь, чтобы тебя успокоить, поклянусь, что не причиню тебе вреда?

Какой наивный. Или инфантильный. Внешне совершенно взрослый, сформировавшийся мужчина, кажется, что мой ровесник, а психологически я ощущаю себя более зрелой. Интересно, они все такие? Или, возможно, из-за большой продолжительности жизни они медленно взрослеют? Вот и сейчас, я сама могла бы легко причинить ему вред, если бы понадобилось. Одна шприц-ампула со снотворным чего стоит, а он не опасается меня с момента знакомства. И я, все время, ощущаю его чувство превосходства.

— Нет, я не боюсь тебя и доверяю, так что клятва не нужна. Но одежда мне не мешает, она сделана из особого плотного материала и защищает от укусов, уколов, порезов, а такая опасность для меня кругом, ведь я еще не умею жить в вашем мире.

Отдыхая, мы обсудили, как хронометрируется здесь время. У эльфов десятичная система измерения всего, в том числе и времени. В одной минуте — сто секунд, в одном часе — сто минут, в сутках — шестнадцать часов. Обычно эльфы двенадцать часов бодрствуют и четыре часа спят. В самое жаркое время дня — сиеста, два часа отдыха, когда все прячутся по домам, отложив все дела.

В году четыреста дней, которые условно делятся на восемь месяцев по пятьдесят дней каждый. Месяц делится на пять недель, в неделе десять дней.

Больше мне ничего узнать не удалось. Мы, закончив отдыхать, снова вышли на дорогу и, до наступления вечера, была уже моя очередь рассказывать эльфу о моем мире.

Вечером мы снова сошли с дороги, нашли ручей и устроились на ночевку. Адаминэль собрал сухие ветки, подгреб к ним осыпавшуюся хвою и совершил какой-то замысловатый жест пальцами. Вдруг, из его ладони вырвалась искра запалившая хвою, огонь с которой быстро перешел на ветки.

— Как ты это сделал? — не веря своим глазам, пораженно воскликнула я.

— Что именно? — не понял он моей реакции.

— Создал искру!

— С помощью магии, — он недоуменно пожал плечами.

Ну, ладно, про магию буду выяснять потом, чувствую, что это непростой, долгий и очень важный для меня разговор.

С любопытством наблюдая, как эльф жарит мясо змеи на углях, я удовлетворенно отметила, что тоже так умею, недаром сдавала экзамен по «Выживанию в полевых условиях». Приготовленное мясо, действительно, оказалось очень вкусным, а Адаминэль заверил, что самое вкусное блюдо из него — змеиный суп, но у него нет с собой котелка, чтобы его сварить.

Спать мы легли опять на плаще эльфа, вместе. Снова, коснувшись моих волос, он быстро убрал руку.

— Еваниэль, у эльфов ни у кого, нигде нет волос. Твои волосы делают тебя особенно чужой нам. Когда мы придем в город, позволь Целителю убрать их навсегда. Я заплачу ему за эту работу. Тогда, ты будешь чуть-чуть похожа на эльфийку. — Это его «чужой», вызвало неприятную ассоциацию и резануло по сердцу. Эх, если бы он только знал, кого мы называем чужими.

— Ни за что, — твердо ответила я. — В моем мире это считается украшением женщины. Наши воины иногда убирают волосы, из соображений гигиены и удобства, но я не воин. Без волос я буду похожа на уродливую эльфийку, а с волосами на красивую человеческую женщину, и я предпочитаю второй вариант. Если вы, эльфы, не примете меня в таком виде, я буду искать себе другое место в вашем Мире, там, где мои волосы не будут помехой, — от чего-то, по-детски, еле сдерживая слезы, обиделась я. Понимая при этом, как глупо в моей ситуации переживать из-за волос.

Он вздохнул несогласно, а я, отвернулась. Не буду становиться здесь кем-то другим ни внешне, ни внутренне. Иначе, так недолго и себя потерять, став бесполезной, беспомощной, экзотической зверушкой, не вызывающей ничего кроме пренебрежительного любопытства.