Гуляя по городу мы встречали прохожих, с некоторыми Адаминэль пытался меня знакомить, но никто не задерживался около нас надолго. В большинстве случаев, эльфы демонстрировали свое превосходство, пренебрежительное или безразличное отношение ко мне. Обидно. Какая, все-таки, холодная, высокомерная, нетерпимая и ограниченная раса, но удивительно эстетичная внешне.

— Адаминэль, а как вы определяете возраст друг друга? Вот мне кажется, что все вы одинаково молоды, — как-то во время прогулки задала я интересующий меня вопрос.

— Мы просто интуитивно чувствуем это. А внешних признаков, действительно, очень мало. Практически, с возрастом меняются только глаза. По мере прожитых годов, они становятся менее яркими, как бы выгорают, появляется легкий сероватый оттенок. Вообще, глаза самая выразительная часть лица, выдающая наши истинные чувства. Например, при ярости они приобретают красноватый оттенок. Хотя, конечно, мы мало эмоциональны, по сравнению с тобой.

— А когда к старости исчерпан жизненный ресурс, как эльфы умирают?

— Эльф поднимает над крышей своего дома траурный белый флаг, оставляет в доме письменное завещание, ложится спать и уходит за грань, во сне. Соотечественники, увидев флаг смерти, три дня не заходят в этот дом, мысленно прощаясь с решившим уйти сородичем. По истечении этого срока предают его тело огню и выполняют его волю, высказанную в завещании. А случается все это тогда, когда эльф потерял интерес к окружающему, считает, что свое предназначение он выполнил, больше не может быть полезен, устал от жизни и не видит смысла оставаться, когда не рад новому дню, — терпеливо объяснил мне Адаминэль особенности эльфийского менталитета.

Поздним вечером, возвращаясь домой, мы садились ужинать, весело болтали о том, о сем и напряжение дня отпускало меня. Адаминэль поглаживал мои пальцы, иногда даже теребил кончик косы, преданно заглядывая в глаза. Я с благодарностью пожимала его руку и не ленилась рассказывать, как ценю его помощь и хорошее ко мне отношение, искренне считая, что мне очень повезло, что именно его я встретила в лесу.

И только ночью в постели, оказавшись одна, закрыв глаза, я остро ощущала свое одиночество в чужом мире. С тоской вспоминала утерянный родной мир и своих близких. Борясь со слезами отчаяния, я позволяла себе надеяться, что мои родители остались живы, сумели еще родить детей и прожили долгую благополучную жизнь, ведь на Земле уже прошло сто лет.

Однажды, во время вечерней прогулки, мы встретили эльфийку, ее звали Миланиэль. Она единственная проявляла ко мне доброжелательный интерес и позвала нас к себе в гости «на бокал вина», что означало короткий визит. Мы с радостью согласились. Ее дом внутри мало отличался от дома Адаминэля. Нам действительно налили по бокалу пузырящегося, изумительно вкусного, легкого фруктового вина, похожего на наш сидр, которое пилось как сок, но вызывало ощутимое веселое опьянение. Во время беседы Миланиэль сказала:

— Мы все с интересом следим за твоими успехами в освоении магии и стрельбы из лука, и я рада, что тебе так быстро многое удалось.

— Откуда знаешь? — вытаращила я глаза от удивления. Не замечала, чтобы ко мне, действительно, кто-то проявлял интерес, кроме Адаминэля.

— Ну как же, Адаминэль каждый день рассказывает, — как само собой разумеющееся, объяснила она.