Встал Повелитель, все угомонились. Он произнес тост за молодую семью и опрокинул в себя кружку с самогоном, все повторили его жест. Мы с Эдмунизэлем только пригубили этот страшный напиток, и то, как будто огнем губы и язык обожгло. Вновь подбежали гномки, наполняя кружки. Все активно начали закусывать. Затем было еще три тоста, после каждого выпивалась кружка самогона.

К этому моменту, гномы опьянели, стали ритмично стучать ладонями по коленям. Тут и появились музыканты. У гномов только духовые инструменты, а музыка только маршевая. Музыканты загудели в трубы, и народ, хором, упоенно затянул маршевую песню о смелости и стойкости гномов. Пели до хрипоты. Затем Повелитель попросил нас спеть. Эдмунизэль тактично отказался, сославшись на непривычные ритмы и незнакомые инструменты. А я, встав, попросила две металлические крышки от котелков и аккомпанируя себе ими, как музыкальными тарелками, громко спела марш космических десантников. Гномы, не понимая слов, отлично поняли, что я пою об отваге. Уловив ритм, притопывали и прихлопывали в такт, а когда песня закончилась, рев восторженного одобрения потряс каменные стены.

После песен были всеобщие танцы до упада, в которые затянули и меня. Вот гномы, коллективный народ, в отличие от индивидуалистов эльфов. У гномов все сообща: и песни, и танцы, и выпивка, и работа.

В общем, повеселились мы на славу. Так здорово отключиться от забот, тревог и просто порадоваться жизни. И это радостное веселье как будто придало мне сил и оптимизма. Жизнь продолжается!

Домой мы с Эдмунизэлем приползли под утро и, рухнув на постель, тут же уснули.

— Ева! Ева! Бежим скорее! Сар в забой пошел, добытые кристаллы забрать, да оступился, упал с большой высоты, весь в крови, стонет, встать не может! Умирает! Помоги! — разбудил меня утром панический крик Яны.

— Яна, успокойся. Я не смогу помочь внутри горы, там магии нет, камни экранируют. Пусть мужчины принесут его сюда, аккуратно положив на носилки. А ты неси чистые тряпки и кружку самогона. Давай, беги скорее! — быстро сориентировалась я.

Вскоре принесли Сара, лежащего на металлических носилках, который был весь в крови и тихо постанывал. Носилки опустили в тени, около входа в наш домик.

Я, продезинфицировав руки самогоном, склонилась над гномом пытаясь рассмотреть, что с ним. Надо сказать, зрелище жуткое. Волосистая часть кожи на голове срезана, скальп упал на плечо и держится на меленьком кусочке. Весь обнаженный череп кровоточит, лицо залито кровью, под головой уже натекла лужа.

— Сар, ничего страшного не случилось, только кожа содрана, — успокаивая и себя, и находящегося в сознании гнома, сказала я, ощупывая кости черепа, с облегчением отмечая, что они целы. — Крепкая голова у гномов! Можно просто кожу пришить, тогда заживать будет дней десять. Но я сейчас постараюсь тебя, гораздо быстрее, магией исцелить. Тогда, только расчесываться нельзя будет, всего два дня.

На самом деле, пришить, конечно, можно, но не факт, что приживется, слишком большая раневая поверхность. Аккуратно, плотно уложив на место содранный с головы лоскут кожи, и тщательно расправив его, я положила ладони Сару на голову, закрыла глаза и сосредоточилась. Послала частичку своего тепла, всем сердцем захотев, чтобы боль утихла, представляя, как кожная ткань прирастает на место, восстанавливается кровоток и иннервация. Когда поняла, что силы оставили меня, а в глазах потемнело, почувствовала, как Эдмунизэль подхватил меня на руки. Он перенес меня на кровать, и протирая мои окровавленные руки, переживая за меня, проворчал:

— Когда же ты научишься вовремя останавливаться?

— Не волнуйся, я обязательно научусь дозировать Силу.