Изменить размер шрифта - +

– Виктор Павлович, вы хорошо подумали? – испугалась Лида. – Доверить отдел этому сокровищу?

– Ну да, плохо подумал, – крякнул Варламов. – Все на выход, отдел закрыть. Радуйся, практикант, едешь на свой первый труп…

 

Глава третья

 

Гудело Ордынское шоссе – западный выезд из города. В оба конца шли тяжелые грузовики, «МАЗы» и «КамАЗы». Пыль на трассе стояла столбом. День в разгаре, на небе ни облачка. За спиной осталось кладбище, сравнительно тихий Хилокский рынок. По курсу – свалка, источающая умопомрачительные ароматы. Слева в низине дачные поселки – не лучшее место для загородного отдыха и самоотверженного труда на грядках. Справа находились механические мастерские, строился вспомогательный корпус – работал кран, жалась в узком проезде бетономешалка. «Слава советскому народу – …» – извещал транспарант на фасаде мастерских. Окончание фразы загородил передвижной кран. «…Вечному строителю коммунизма», – мысленно закончил Алексей.

Проехать мимо одинокой милицейской машины на обочине было невозможно. Шабанов сбросил скорость, съехал на глинистую обочину. Вслед за «РАФом» подтянулась старая «Волга». Криминалисты извлекали из багажника свои рабочие инструменты. Старший наряда что-то докладывал Варламову. Выгружались неспешно – форсировать работу никто не рвался.

Переменился в лице практикант Снегирев – уже не рвался в первые ряды. Морщилась Лида, зажимала нос платком – дышать здесь можно было только гарью. Снова посмурнел Крюгер, утирал пот со лба. От тряски в микроавтобусе похмелье возвращалось. Подошел, прихрамывая, пожилой криминалист – Колкер Борис Давыдович, поздоровался за руку с Варламовым, кивнул остальным, смерил взглядом с иронией застенчивого практиканта.

«Может, зря мы так с парнем? – мелькнула правильная мысль. – Не успел оформиться – сразу с корабля на бал».

Спустились в заросшую травой водосточную канаву. Островой подал руку Лидии Александровне. За пустырем простирался кустарник, дальше – свалка металлолома. Лаяли бродячие собаки.

Труп лежал на дне канавы. На женщину легкого поведения, промышлявшую на этом отрезке дороги, потерпевшая не походила. Труп принадлежал молодой женщине лет 26–28, среднего роста, с хорошей фигурой. Она была одета в длинную плиссированную юбку, тонкую ветровку поверх нарядной блузки. На ногах – летние ботинки со шнурками. Она лежала на боку, неловко извернувшись, лицом вверх, по траве рассыпались каштановые волосы. Глаза погибшей были частично открыты. Во рту – кляп, похоже, скомканное вафельное полотенце. Руки были связаны за спиной бельевой веревкой.

– Так себе композиция, – прокомментировал Шабанов. – Жалко девчонку – симпотная.

Других комментариев не последовало. Судить о привлекательности потерпевшей было сложно – лицо свела судорога. Видимых повреждений на теле не было. Оперативники осмотрели место. Следы отсутствовали – вообще. Практикант Виталик издал подозрительный горловой звук и спрятался за спину Лидии Александровны. Мертвое тело невольно приковывало взор. За что ее? Жила себе – и вот…

– Вроде кровь под головой, – подметила Лида. – Не растеклась, в землю впиталась.

– Переверните ее, – буркнул Варламов. – Не возражаете, Борис Давыдович?

– Мне ли вам возражать, Виктор Павлович, – вздохнул криминалист. – Переворачивайте, не стесняйтесь.

Шабанов справился в одиночку, присев на корточки. Виталик Снегирев снова что-то выдал, пулей вылетел из канавы и согнулся пополам, опорожняя желудок.

Быстрый переход