А о судьбе станицы переживали все. За проведённую в гостях неделю мы не раз обсуждали тему попавших к нам видеозаписей. И Клаус, и Камилла, утверждали что до весны бояться нечего. Съёмки делал скорее всего кто-то из местных: обиженный какой-нибудь, или подкупленный. Сами же диверсанты, договорившись о способе связи, вернулись обратно в город, пока степь не сильно замело. Отталкиваясь от наличия в селе пятой колонны можно предположить что связи были налажены заранее; пересечь, без помощи изнутри, сплошной периметр, не так то просто, если не сказать невозможно.

— От неё, кажись, даже дым ещё идёт! — всматривался Леонид.

В этот момент по корпусу самолета несколько раз что-то ударило — негромко, но я почувствовал непривычные вибрации.

— Стреляют чтоль? — приподнялся Леонид.

— Похоже. — с набором скорости я повёл самолёт еще ниже, стараясь как можно быстрее выйти из зоны обстрела. Сейчас главное не дергаться, чем ниже, тем меньше шанс что атака продолжится — дома помешают.

И только отдалившись на приличное расстояние, попросил Леонида проверить Викентия в салоне. Как-то подозрительно он молчит.

Но с ним всё было в порядке. Похоже он не заметил ни обстрела, ни машины. А маневры воспринял как часть полётной программы.

— Ты место запомнил? — вернувшись в кресло, спросил Леонид.

— Ну так. Примерно. — на самом деле, запоминать то особо и нечего. Внизу всё настолько одинаковое, что глазу просто не за что зацепиться. Бесконечные крыши, и никаких ориентиров. Я поначалу пытался акцентироваться на высотках, но они тоже страдали однотипностью и количеством, так что оставалось рассчитывать только на знание местности самими охотниками.

— Ладно... Будем надеяться что записалось там что-то... — буркнул Леонид, хмуро прикладываясь к биноклю.

Дальнейший полет прошёл без приключений, заметив вышку, я скорректировал курс и через несколько минут уже заходил на посадку.

Внизу нас ждали целой делегацией, поэтому, когда, прокатившись по ровнёхонькому насту, самолет остановился, под крылом тут же столпился народ. Ждали Викентия.

— Они его словно космонавта встречают. — ухмыльнулся Леонид.

— В каком-то смысле оно так и есть. — согласился я. Для людей никогда не поднимавшихся в небо: а таких тут было подавляющее большинство — если не все, Викентий должен был стать кем-то вроде национального героя.

Поэтому, глядя как собравшиеся обступили своего «космонавта», выходить мы не спешили.

Но тут сам Викентий загляну в кабину.

— Аппаратуру можно снимать? — спросил он.

— Нужно. — ответил Леонид, а я добавил,

— Минут семь-десять назад сразу отмотайте, там машина сгоревшая, возможно кто-то из ваших.

— И толпу убери от самолёта, нам работать надо. — попросил Леонид.

Викентий кивнул, вышел к своим, и уже через пару минут на взлетной полосе никого не было.

Покинув кабину, первым делом мы обошли самолёт.

— Вот, смотри... — присев, Леонид показал на три пулевых отверстия в корпусе правой лыжи.

Я присмотрелся, и примерно прикинув траекторию, заметил следы на нижней части кокпита — пройдя лыжу насквозь, пули ударились в нижний, усиленный металлом лист. Пробить — не пробили, угол не тот, да и лыжи хоть и алюминиевые, но какую-то часть энергии погасили.

— Калибр не маленький... — констатировал Леонид, засунув палец в одно из отверстий.

— Ага. — кивнул я, — повезло...

В прошлый раз, когда нас обстреляли, всё закончилось очень печально, и сейчас, казалось бы обычный пролёт над городом едва не обернулся катастрофой. Чуть левее, и очередь уперлась бы точно в двигатель, а если правее, то прямо по кабине, как раз по креслу второго пилота.