Но в любом случае нужно на что-то решаться.

— Ладно мужики, пока подождите, не разбегайтесь, доеду до больнички, может скажут что к чему. — я снова оттянул момент.

Но чуда не произошло.

— Воспаление лёгких. — добила Аня. Я не знал деталей, но понимал что для меня это приговор. Мужики в посёлке и так уже пересидели свою смену, помереть конечно не помрут, подождут ещё дней несколько, да отправятся домой. А триста вёрст по гористой заснеженной Башкирии это не шутки, рупь за сто что и не найдем мы их никогда.

Это как с пропавшими в городе ребятами: как ни «спрашивали» мы пленных, как ни «уговаривали», все в один голос твердили что знать ничего не знают, и ведать не ведают. И вероятность того что из десятка бандитов ни один не был в курсе, — самая минимальная.

Конечно поначалу они бодрились, карами всякими угрожали даже, но когда их вывезли в степь и по одному стали машинами рвать, дружно разговорились.

Сдали всё что знали, и чего не знали. Точно не скажу, меня не привлекали к допросам, там работали специалисты — забойщики с мясокомбината, но говорят что наговорили они столько всего, что в штабе до сих пор разбираются; где они правду сказали, а где приврали для солидности.

По словам пленников получалось что пасли нас ещё с первого посещения, и к так называемым «кланам» — тем что заправляют всем в городе, бандиты не имеет никакого отношения. В банде был лидер со своим «коллективом» и собранные вокруг этого коллектива — «мелкие формирования», которые понятия не имели куда конкретно идут. Знали только что посёлок новый объявился и надо его «пощупать», Так же знали что обещанные им золотые горы вполне могли стать действительностью. У многих уже был опыт подобной «работы», грабежи и мародерство здесь процветали, и не считались чем-то зазорным или неправильным.

— Долго болеть будет? — спросил я у супруги, но она только развела руками.

— Сейчас главное чтобы не помер, состояние тяжелое, температуру только чуть сбили...

— А как же так получилось? Дед нормальный вчера был, не кашлял даже. Ты уверена в диагнозе? — Нет, он конечно выглядел слегка неважно, но не хрипел и не сопливел, я бы запомнил.

— Конечно уверена. — отрезала Аня, поясняя, — Пневмония всякая бывает, есть и бессимптомная: вроде только что человек был здоров, а потом резкое ухудшение и всё, приехали...

— Но вы же делаете что-то?

— Естественно. Только ты же знаешь наши возможности. Лекарств почти нет, я ему и так Ветбицин колю из своих запасов...

— Это для свиней который? Просроченный? — С лекарствами беда у нас, экономим как можем, но даже не считая раненых, болеть стали гораздо больше чем раньше, особенно дети. Отсутствие привычных удобств — тот же туалет на улице, необходимость топить печи и таскать воду, сильно отражалось на здоровье людей.

Плюс если раньше при первых сомнениях врач назначал антибиотики, или ещё какие-то лекарства, то сейчас такой возможности не было, поэтому даже самая простая простуда могла обернуться чем-то куда более серьёзным.

— Он самый. — кивнула Аня, — другого нет.

— Ну ты же понимаешь что жизнь деда крайне важна?

Супруга вздохнула.

— Понимаю, и делаю всё что могу. Не переживай...

Убедившись что всё действительно плохо, и по-любому мне придётся лететь, я пошёл к зданию клуба, машину же оставил возле больницы.

*****

Глава уже был у себя. А может даже и не уезжал, передвигаться на коляске было достаточно проблематично, поэтому он частенько оставался здесь, смежная с кабинетом комната так же отапливалась и имела всё необходимое для жизни.