Огороженная бетонным забором территория когда-то была автобазой, или чем-то в этом духе, именно здесь мы нашли зарытую в землю бочку с соляркой, и здесь же оборудовали лагерь. Несколько полуразваленных строений, козловой кран — точнее то что от него осталось, сваленные в кучу огромные асбестовые трубы, битый кирпич и обгорелые стены бывшей столовой, вид, прямо скажем, удручающий.

— Ну вот. — снимая гарнитуру, довольно улыбнулся Андрюха, — а говорил не сможешь, — как пёрышко машину посадил!

Я и сам не ожидал что будет так просто, но записывать это на счёт своего мастерства не спешил. Меня больше занимал вопрос почему нас не встречают, неужели уже ушли? — Да не может того быть, мы всего на день опоздали...

Сняв с крепления рацию, я проверил канал, и нажав клавишу, попытался вызвать местных ребят.

Но никто не отзывался, и это очень настораживало. Может в конец поселка ушли, там, под горой, могло и не брать. Надо было на подлёте с ними связаться, обычно я так и делаю, но сегодня просто из головы выпало, только о посадке и думал.

Автобаза находилась на самой окраине, практически возле леса, на перекрёстке трех дорог: одна шла вокруг поселка, вторая уходила в горы, и третья доходила до небольшой речушки и там обрывалась, по всей видимости мост — а он туда прямо просился, просто не перенёсся.

— Выходить то можно уже? — неловко толкнулись из салона.

— Нужно. Вы там не застыли? — обесточив машину, я повернулся к двери.

— Да нет вроде, — заглянув в кабину, Григорий Иваныч потёр покрасневший нос, — думал хуже будет.

Судя по покрытым инеем усам старшего группы, я засомневался что он не лукавит, просто жаловаться не привык, вот и хорохорится.

Хотя не знаю, если за бортом минус пятнадцать, да с высотой плюс пять градусов, точнее минус, получается двадцать. Но в салоне не дует, так что может и не особо холодно, тем более под конец полёта ещё и солнце выглянуло.

— Ну и славно, давайте на выход, только оружие приготовьте. — на всякий случай предупредил я.

— А что случилось? — напрягся Иваныч. — Заметил кого-то?

— Нет, как раз наоборот, что-то не встречают нас, — поэтому и предупреждаю.

Реакция последовала незамедлительно, видимо в иллюминаторы мужики не смотрели, поэтому моё сообщение оказалось для них неожиданностью.

— Оружие к бою! — переменившись в лице, рявкнул Иваныч, — Зачищаем!

В салоне защёлкали затворами, дверь распахнулась, и быстро попрыгав за борт, бойцы заняли круговую оборону.

— Ни хрена себе. — округлил я глаза, — прям как в кино.

— Ну а как ты хотел, жить захочешь, не такому научишься. — и натянув шапку чуть не на нос, Андрей покинул кабину.

Он тоже был в этой группе, но заменил штурмана, а на его место взяли другого человека.

Ещё раз окинув панель взглядом, я вышел следом, и прикрыл за собой дверь.

Чистый воздух, блестящий на солнце снег, и полная тишина. Обычно здесь пахнет дымом — в палатке постоянно топится печь, а сейчас как не принюхивайся, запаха нет, хотя ветерок в нашу сторону.

Сама палатка стояла внутри бывшей столовой, отсюда я её не видел, и только сейчас обратил внимание что полоса не расчищена — сверху не заметно, всё белое.

— И следов никаких нет. — шурясь от окружающей нас белизны, добавил Андрей.

Перекинув автомат на спину, я надел перчатки, поправил вылезшую штанину, и снова взял оружие в руки.

От самолета до палатки около пятидесяти метров, прямой видимости нет — стена мешает, но обычно заметны хоть какие-то следы жизнедеятельности.