От самолета до палатки около пятидесяти метров, прямой видимости нет — стена мешает, но обычно заметны хоть какие-то следы жизнедеятельности. А тут вообще ничего, и судя по прибитости снежного покрова, снег выпадал давненько, как минимум пару дней назад, а значит с того времени здесь никто не ходил. И это вообще не радовало.

Мужики рассредоточились, и уже подходили к проёму в стене, шли наготове, поочередно меняясь и прикрывая друг друга. Для них занятия явно не прошли даром, во всяком случае со стороны это выглядело весьма впечатляюще.

Мы с Андреем тоже поднажали, может не так красиво, но в столовую зашли сразу вслед за ними.

Палатка на месте, труба не дымит, полог запахнут и завязан снаружи.

Иваныч что-то скомандовал, и бойцы снова активно задвигались, двое заняли оконные проёмы, один контролировал вход, и еще двое побежали к торчащему неподалеку козловому крану, оттуда, если подняться наверх, открывался отличный вид на окрестности.

Мы же с Андреем пошли к палатке; следов перед ней так же не наблюдалось, и кое как развязав узел на играющей роль замка верёвке, осторожно, боясь увидеть что-то нехорошее, я заглянул внутрь.

Никого. Ни живых ни мёртвых.

Печь, тумбочка, несколько спальников, стопка дров, пара канистр с водой. Вот и всё убранство. Первое что бросается в глаза — идеальный порядок. Значит уходили спокойно, явно рассчитывая вернуться, тому подтверждение уложенные стопочкой спальники, ночевать на снегу без них совершенно невозможно.

— Ну что там? — дождавшись когда бойцы добегут до крана, Иваныч присоединился к нам.

Я открыл тумбочку.

— Харчи.

Внутри стояла банка с солью, пара пакетов гороха, сухари, замёрзшая уже картошка, какие-то соления, и самое главное, то что никто из мужиков никогда не бросит — пятилитровая баклажка самогона. Причём почти полная.

— Может они нашли что-то интересное, и сидят там сейчас, охраняют? — предположил Иваныч.

— Что они могли найти такого, чтобы забыть о смене? — резонно возразил Андрей.

— В любом случае хотя бы записку оставили, или знак какой. — поддержал его я. — Скорее всего вышли куда-то, но что-то случилось и вернуться просто не смогли.

— Например?

— Да мало ли, может под лёд провалились, или в лесу заблудились. Всякое может быть. Надо следы искать.

— Что, все сразу и под лёд? Одновременно? — засомневался Иваныч.

— Ну а что такого, сколько случаев подобных бывает — Андрей достал баклажку из тумбочки и поставил сверху, — вот, к примеру, по Оренбургом в деревне целая семья в выгребной яме полегла, да ещё двое соседских мужиков до кучи. Сначала ребенок упал, его спасать кинулись, — отец, мать, а там газ скопился, метан, он без запаха, на крики прибежали соседи, отец с сыном, ну тоже туда полезли.

— Ну а причем тут лёд?

— Как причём? — удивился Андрей, — один провалился, ну и за ним все по очереди, мало ли как могло случиться.

— Да брось ты глупости говорить, я уверен что они живы. — Так уверенно отмахнулся Иваныч, что мне показалось что он что-то знает, но скрывает от нас.

— И с чего такая уверенность? — не удержался я от вопроса.

— Не знаю. Уверен, и всё. Чувствую я так. — он хотел еще что-то сказать, но тут в палатку заглянул один из оставленных на окнах бойцов.

— Вокруг никого. Ни людей, ни следов. — доложил он.

— Это плохо. — констатировал Иваныч, и закрыв дверку тумбочки, поправил почему-то опавшие усы. — Продолжайте наблюдение, за самолетом особенно смотрите, сейчас печку растопим, погреемся, а там может и придумаем куда они податься могли...

— За самолетом следить не надо, — перебил его я, — Пока мотор горячий над поселком покружусь, может сверху что увижу — приободрившись после самостоятельного полета я почувствовал что небо хоть и не манит, но уже и не пугает, так что вполне был готов снова туда подняться.