Однако новое счастье Ральфа тоже оказалось коротким — как будто Айда с того света вмешалась в земные дела, приревновав своего супруга ко второй жене. Это мистическое предположение невольно возникало у всякого, кто был знаком с историей семьи Ральфа Прескотта, потому что через три года после свадьбы Уна заболела, а затем умерла точно от такой же болезни, которая в свое время свела в могилу Айду.

Среди знакомых Ральфа даже поползли слухи, что в свое время Айда не зря ходила по знахаркам и колдунам. Результатом этих посещений стало некое наложенное на Ральфа заклятие, обрекавшее его на одиночество до конца дней.

Так это было или нет, трудно сказать. Только Ральф больше не только не женился, но даже подружки себе не завел. Остаток жизни он посвятил дочерям, бизнесу и замку Мэлорн.

Вероятно, замок и стал его последней любовью.

Эмери переменила позу, удобнее устраиваясь на скамейке, затем откинулась на спинку и устремила взгляд в безоблачное небо, где продолжали резвиться стрижи. Некоторые из них устремлялись вниз и проносились над садом так низко, что у Эмери замирало сердце: казалось, какая-нибудь пичуга вот-вот с лёта врежется в дерево. Но она напрасно волновалась, ничего подобного не происходило.

Постепенно ее мысли вновь вернулись к Селии.

Ах неземная, воздушная Селия! В нее влюблялись все.

Не миновала сия участь и Лекса. Собственно, он был первым, кто рассмотрел в девчонке Селии несравненной красоты женщину, которой та обещала стать в будущем.

Они были знакомы давно — Эмери, Лекс, Селия, а также самый младший из них Айки. Их родители тоже прекрасно знали друг друга, потому что, будучи состоятельными людьми, вращались в тех кругах Огасты, которые принято называть сливками общества.

Городская знать любила и умела развлекаться. Круглый год устраивались пышные приемы, куда непременно приглашали и молодежь, ведь именно на таких увеселительных мероприятиях чаще всего составлялись будущие супружеские пары.

И, конечно, на подобные празднества ездил Ральф Прескотт, не забывая брать и дочерей. Там же бывал и Лекс Сеймур, а затем и подросший Айки. Их присутствие являлось почти обязательным, если прием был благотворительным и его устраивала Джоан Сеймур, с которой, кстати, при жизни была очень дружна Уна Линвуд, мать Селии.

Поначалу за Селией увивались несколько молодых людей, принадлежавших к известным не только в городе, но и в стране фамилиям. Но вскоре Лекс оттеснил всех на задний план. А спустя еще некоторое время в высшем свете Огасты воцарилось мнение, что Лексу и Селии самой судьбой предназначено стать мужем и женой, потому что лучше пары не сыскать. Джоан тоже смотрела на Селию как на будущую невестку. Это и понятно, любая мать пожелала бы своему сыну такую нежную, спокойную и уравновешенную жену, а себе — невестку.

Что касается Айки, которому тогда было пятнадцать лет, то по некоторым признакам можно было определить, что у него двоякое отношение к перспективе стать родственником Селии. С одной стороны, он, конечно, горевал, что в силу разницы в возрасте не может сам стать ее мужем. Ведь не будет же Селия ждать, пока влюбленный в нее мальчишка повзрослеет достаточно, чтобы на ней жениться!

С другой стороны, Айки был просто счастлив, что после женитьбы Лекса у него появится почти неограниченная возможность видеться с Селией. О, разумеется, речь шла лишь об абсолютно платонических отношениях. Но любовь Айки была так нежна и трепетна, что он почти и не помышлял о физической стороне дела. А если подобные мысли и приходили в его голову, он всеми силами гнал их, считая едва ли не святотатством…

Эмери тоже посещала те же места, что Селия и Лекс, все видела, все знала и именно по этой причине вынуждена была скрывать давно поселившуюся в ее сердце любовь.