– Это все? – спросила я.

– А тебе недостаточно?

– Просто хочу убедиться, что это таки все. – Мысли спутались. Из-за того, что я заранее не известила Гринлифа, у меня могут возникнуть большие неприятности. С другой стороны, раньше я и сама этого не знала. – Позволь спросить, почему ты так долго умалчивал об этом обстоятельстве?

– «Ничего не спрашивай, ничего не говори», – перекривил меня он. – Сперва я думал, что надо помочь Шэю вникнуть в концепцию спасения души, а потом уже ставить в известность тебя. Но в итоге это Шэй учил меня спасению души, а ты сказала, что мои показания очень важны, и я подумал, что тебе лучше не знать вовсе. Думал, что я испорчу весь суд…

Я подняла руку, веля ему остановиться.

– Ты «за»? – спросила я. – Ты поддерживаешь смертную казнь?

– Поддерживал, – после недолгой заминки ответил священник.

Я должна была сказать Гринлифу. Хотя даже если показания Майкла вычеркнут из протокола, судья не забудет его слов. Ущерб уже нанесен. А сейчас меня занимали неотложные дела.

– Мне пора.

Смятенный, растерянный, Шэй сидел в КПЗ с закрытыми глазами.

– Шэй? – позвала его я. – Это я, Мэгги. Взгляни на меня.

– Не могу, – захныкал он. – Сделай тише.

В камере царила абсолютная тишина: ни радио, ни единого звука. Я вопросительно покосилась на пристава, но он лишь пожал плечами.

– Шэй, – уже строже сказала я, подойдя к решетке вплотную. – Немедленно открой глаза.

Сначала приоткрылся левый глаз, затем – правый.

– Скажи мне, как ты это сделал.

– Что?

– Этот фокус.

Он покачал головой.

– Я ничего не делал.

– Ты высвободился из оков, – напомнила я. – Как тебе это удалось? Ты слепил ключ и спрятал его в складках одежды?

– Нет у меня никакого ключа. Я не открывал «браслеты».

Ну, с технической точки зрения, он не врал. Я своими глазами видела, как замкнутые наручники упали на пол, а руки Шэя каким-то образом оказались свободны. Конечно, он мог бы открыть замки и защелкнуть их заново – но тогда бы все услышали сопутствующий шум.

А мы ничего не слышали.

– Я ничего не делал, – повторил Шэй.

Я где-то читала о фокусниках, которые умеют выворачивать себе плечи, чтобы высвободиться из оков; возможно, Шэй овладел этим мастерством. Возможно, он научился управлять суставами и костями пальцев, чтобы выскальзывать из металлических окружностей совершенно незаметно.

– Ладно. Как скажешь. – Я перевела дыхание. – Дело вот в чем, Шэй. Я не знаю, фокусник ты или Мессия. Я не разбираюсь в чудесах, спасениях и прочих вещах, о которых говорили отец Майкл и Йен Флетчер. Я даже не знаю, верю ли я в Бога. Но уж в юриспруденции я разбираюсь, не сомневайся. И в данный момент все люди, присутствующие в этом зале суда, считают тебя полным психом. Соберись.

Я посмотрела ему в глаза, и в них читалась абсолютная сосредоточенность. Они были ясными, они меня понимали.

– У тебя остался один шанс, – медленно произнесла я. – Один шанс обратиться к человеку, который решит, как ты умрешь и будет ли жить Клэр Нилон. Что ты ему скажешь?

Когда-то, когда я еще ходила в шестой класс, я разрешила самой популярной девочке в школе списать у меня контрольную по математике.