Я не знала, как долго смогу еще убеждать Клэр не покидать меня, если ей придется жить так.

Когда дверь в палату открылась, мы одновременно повернули головы. Мы ожидали увидеть медсестру, но это оказался доктор By. Он сел на край кровати и заговорил с Клэр, как будто она была моей ровесницей, а не одиннадцатилетним ребенком.

– С сердцем, которое мы планировали пересадить тебе, возникли проблемы. Врачи сами этого не знали, пока не вскрыли его… Правый желудочек оказался расширенным. И если он не функционирует сейчас, то, скорее всего, не начнет и после операции.

– Значит… Я не получу его? – спросила Клэр.

– Нет. Когда я дам тебе новое сердце, это будет самое здоровое сердце на свете, – заверил врач.

Я окаменела.

– Я не… Я не понимаю.

– Мне очень жаль, Джун. Но сегодня ничего не изменится.

– Но может пройти еще много лет, прежде чем вы найдете другого донора! – сказала я. Я не стала договаривать, потому что знала: By и так все услышал. «Клэр не проживет так долго».

– Будем надеяться на лучшее.

Когда за ним закрылась дверь, мы обе просидели несколько минут в изумленном молчании. Неужели это я виновата? Неужели страх, с которым я безуспешно боролась, страх, что Клэр не перенесет операцию, каким-то образом просочился в реальность?

Клэр принялась срывать кардиоиндикаторы с груди.

– Что ж, – сказала она с нарочитой беспечностью, хотя я слышала, с каким трудом она подавляет слезы, – суббота коту под хвост.

– А знаешь, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, – тебя, между прочим, назвали в честь одной святой.

– Правда?

Я кивнула.

– Она основала группу монашек, которая называлась «Бедные Клэр».

– А почему ты выбрала именно ее?

«Потому что, когда ты родилась, акушерка, передавшая тебя мне на руки, покачала головой и сказала: «Наконец-то эти заплаканные глаза посмотрят на что-то красивое». Так оно и было. А Клэр считалась покровительницей всех, кто страдает от глазных заболеваний. Я хотела, чтобы ты была защищена с той самой секунды, когда я вымолвила твое имя».

– Мне просто понравилось имя, – соврала я и протянула Клэр футболку.

Сейчас мы выйдем из больницы, возможно, поедим шоколадного мороженого в кафе и возьмем напрокат фильм со счастливым концом. Выгуляем Дадли, покормим его. Будем вести себя так словно этот день ничем не отличался от других. А когда она уснет, я зароюсь лицом в подушку и позволю себе прочувствовать все, что не решалась чувствовать сейчас. Стыд за то, что с Клэр я прожила уже на пять лет дольше, чем с Элизабет. И вину за то облегчение, которое я испытала, узнав, что пересадки не будет, ведь операция могла с равным успехом убить Клэр и спасти ее.

Клэр надела свои высокие розовые кеды.

– Может, я стану одной из «Бедных Клэр».

– Но святой ты все равно не станешь, – напомнила я. И про себя добавила: «Потому что я не дам тебе умереть».

Люсиус

Крэш Витал поджег себя вскоре после того, как Шэй воскресил Бэтмана-малиновку.

Импровизированную спичку он изготовил по известному всем методу: выкрутил флуоресцентную лампочку из гнезда и поднес пучок металлических иголок к розетке, но на достаточном расстоянии, чтобы та соприкоснулась с электрической дутой.