«Как моя голова попала на тело Иисуса?» – подумал я, водружая побагровевшую, наполовину истаявшую просфору на дискос. Я воздел чашу.

– Это моя кровь, – провозгласил я.

Джун

Когда Шэй Борн работал плотником в нашем доме, он принес Элизабет подарок на день рождения. Это был небольшой сундук из древесных отходов, который он выточил на досуге в том месте, куда всякий раз уходил от нас. Каждая стенка была покрыта узорной резьбой, изображавшей четырех фей; наряд каждой феи отвечал за определенное время года. У летней были яркие крылья и солнечный венок на голове. Весеннюю увивала виноградная лоза, а за спиной у нее стелился цветочный шлейф. Осенняя украсила себя драгоценностями из клена и осины, и на голове ее держалась шапочка из желудя. А Зима – та рассекала на коньках по замерзшему озеру, оставляя за собой серебристый морозный след. На крышке была нарисована луна, восходившая на звездном небе. Руки ее были распростерты навстречу солнцу, что никак не могло угодить в эти объятья.

Элизабет сундук очень понравился. В ту ночь она постелила на дно одеяло и уснула внутри. Когда мы с Куртом сказали, что больше так делать нельзя – вдруг крышка захлопнется? – она превратила сундук в колыбель для своих кукол, а после в ящик для прочих игрушек. Она дала феям имена. Порой я слышала, как она с ними разговаривает.

После того как Элизабет погибла, я вынесла сундук во двор с твердым намерением его уничтожить. Беременная на восьмом месяце женщина, убитая горем, взмахнула топором своего покойного мужа – и в последний миг не смогла опустить его. Элизабет дорожила этой вещью. Как я могла ее лишиться? Я отволокла сундук на чердак, где он и простоял несколько лет.

Я могла бы сказать, что забыла о нем, но это была бы неправда. Я знала, что он по-прежнему там, под завалами всякого старья, изношенной детской одежды и картин в треснутых рамах. Однажды, когда Клэр было лет десять, я увидела, как она, отдуваясь, тащит сундук по лестнице. «Такая красивая штука! – воскликнула она, переводя дух. – А никто ею не пользуется», Я накричала на нее и велела ложиться отдыхать.

Но Клэр не унималась, и в конце концов я, поддавшись ее уговорам, отнесла сундук к ней в комнату. Теперь он стоял у подножия кровати, точно так же, как при жизни Элизабет. Я так и не сказала ей, кто его смастерил. И все же порой, когда Клэр был в школе, я невольно заглядывала внутрь. Наверное, Пандора тоже жалела, что не изучила содержимое ящика заранее. Замаскированный под дар, этот ящик сулил одни несчастья.

Люсиус

На ярусе I меня считали самым ловким рыбаком. Снаряжением мне служил толстый моток ниток, которые я собирал в течение нескольких лет; на конце крепилось грузило, расческа или колода карт, – в зависимости от того, что я хотел удить. Все знали, что я способен передавать предметы из своей камеры в камеру Крэша на противоположном конце яруса, а потом – и дальше, в душевую. Видимо, поэтому, когда Шэй взялся за изготовление своей «удочки», я с любопытством за ним наблюдал.

После «Живем только раз», но до «Опры» – в это время ребята обычно дремали. Мне же было нехорошо. Говорить из-за множества язв во рту было тяжело, и постоянно хотелось в туалет.