– Исчез? Так вот почему Мари просила, чтобы он вернулся?..

– Да, он взял лошадь и среди ночи куда-то умчался. Не давая никаких объяснений. Его легко понять, если знать его характер...

– Вы находите? Я думаю, он любит свою мать. И вот, зная, что она умирает, он все-таки уехал?

– Да... Видите ли, мне кажется, я его хорошо знаю. Это трудный ребенок, очень скрытный, пугливый и необыкновенно гордый...

– Я не вижу в этом ничего дурного. Я знал когда-то мальчика примерно с таким же характером...

– Если это были вы, то вам это поможет найти с ним контакт. Тем более что и внешне он очень на вас похож. Это, однако, не значит, что он готов вас принять. Когда он узнал, что я вызвал вас и что Мари хочет поручить его вам, вы бы знали, какой ураган страстей мы пережили: это было настоящее восстание. Вы знаете, трудно найти общий язык с двенадцатилетним подростком.

– Я знаю. Моему сыну Адаму, которому столько же лет – разница лишь в несколько месяцев, – не пришлось так страдать, когда умерла его мать: он был совсем маленький. Что же касается Артура, мне кажется, это нормально, что он так восстает против того, что считает несправедливым, преступлением против природы. Ведь это ужасно – ребенком потерять свою мать. Особенно если она молода и... красива. Я понимаю это!

– Я рад, что нашел в вас такое понимание. К сожалению, речь идет не об этом. Туберкулез, который унес жизнь Мари, у нее уже давно, и мальчик постепенно свыкся с ужасной мыслью, что она должна умереть. Он также знает, что врачи мне тоже отпустили очень мало времени...

– Сколько? – спросил не очень деликатно Тремэн.

– Два... три месяца...

– Если я правильно понял, я единственная причина его гнева и его побега? Но почему? Он считал вас своим отцом и когда узнал о том, что это не так?..

– Он носит имя Тремэн, – заметил сэр Кристофер тихо. – Он прекрасно знает, что я для него никто. Мари часто, – особенно когда поняла, что она обречена, – пыталась говорить с ним о вас, но каждый раз он обрывал ее. Прошу прощения, но, мне кажется, он ненавидит вас, даже не будучи знаком с вами. Этому есть много причин, но главное, он ставит вам в вину, что вы не женились на его матери и не создали нормальную семью, о которой он, возможно, мечтал.

– А другие? Должен же быть кто-нибудь еще, кто ему дорог.

– Вы француз... Мне кажется, он привязан лишь к одной стране, которую действительно знает. Накануне своего побега он умолял меня разрешить ему устроиться на один из кораблей Его Величества, когда Мари покинет нас.

Гнев, охвативший его, заставил даже забыть о своем горе. Англичанин! Сын, которого Мари завещала ему, в котором течет его кровь, считает себя англичанином! Вот уж только этого не хватало!

– И вы ему отказали? А ведь это было единственное решение!

– Но Мари так не считала. Она никогда не любила Англию, храня в своем сердце воспоминания о родной Канаде. Так же как и вы, если я правильно вас понял. Мысль о том, что ее сын будет служить в британских военно-морских силах, была ей невыносима: она считала это предательством по отношению к своим предкам и, конечно, к вам!

– У нее всегда была чувствительная душа, но она должна была бы знать, что эта битва была проиграна с самого начала. Нельзя безнаказанно идти против призвания мальчика, и если он любит море...

Это слово поразило его в тот самый момент, когда он его произнес, потому что он сразу вспомнил мальчишку с берегов реки Святого Лаврентия, который мечтал о дальних морских путешествиях, сидя на рулонах такелажа в порту Квебека. Значит, в его ребенке проснулись те же устремления, та же неодолимая страсть.