– Ч-чего…

Затыкаю ему рот ладонью. Наши глаза встречаются, и я делаю свои зверскими. Давлю товарищу на плечи и сам опускаюсь на землю. Среди деревьев, на фоне горящей деревни, вижу силуэт. Рядом еще один. Черт, никак фрицы прочесать местность решили. Хреново, тут и парни наши не так и далеко, но вряд ли немцы пойдут глубоко в лес, боятся.

– Видишь? – шепчу я.

– Да, – кивает и так же шепчет напарник.

– Сколько?

– Двое, больше не вижу.

– Смотри за этими, сюда они не пойдут, между нами овраг с водой. Пойдут прямо, а значит, мимо. Я погляжу левее, вдруг там еще кто.

– Хорошо. Только не стреляй, их тут явно немало.

– Да уж не тупее паровоза, – хмыкаю я и отползаю.

Уполз от товарища я недалеко, метров на тридцать. Тут обзор был как в кино, поэтому убедился, что рядом никого. А что, если…

Вернувшись к пограничнику, тот так и лежал на том же месте, спросил, где немцы.

– То ли присели, то ли вовсе улеглись, не видно. Сначала слышал разговор, потом стихли.

– Чего говорили?

– Да шут их знает. Я не понимаю по-ихнему.

– Эх ты, граница, а как же знание языка врага?

– А ты что, понимаешь их? – даже удивился Степаныч.

– Надо будет, даже и поговорить смогу, не хуже, чем они сами, – вновь усмехнулся я.

Осторожно, стараясь перемещать тело очень медленно, я стал огибать овраг. Ни фига себе! Да их тут в охранение поставили, вот чего они тут делают! Место было и впрямь хорошее. Не зря мы и сами тут сидели. Небольшой пригорок давал возможность наблюдать все подходы к деревне с этой стороны. А на фига их сюда сослали? Ведь тут явно не диверсанты глумились, бомбили же! Ничего не понимаю.

Фрицев было двое, а третьим их другом был МГ-34. Ребятки свили себе гнездышко и, кутаясь в свои тощие шинели, пытались вести наблюдение. Да, холодно уже ночами, скоро совсем мороз будет. Даже когда мы сбежали, несколько дней назад, уже холодало. Днем-то еще ничего, когда нет дождя, даже тепло, а вот по ночам…

– Эй, камрады! – спокойно окрикнул я фрицев, держа на изготовку штык. Да, я вышел к ним почти открыто, правда, сзади, но не скрывался. Форма на мне такая же, как у них самих, думаю, шмалять не станут.

– Стоять, руки вверх, кто такой? – черт, уж больно громко они лают. Испугались, гады, я ведь со спины зашел, их от моего окрика даже подбросило.

– Спокойно, ребята, не стреляйте. Ефрейтор Мале, пятая охранная…

– Выходи сюда, оружие брось! – немцы приказывали жестко, лучше не спорить. Сбросив винтовку, с которой был, и спрятав в рукав нож, я вышел из кустов и оказался рядом с врагами.

– Вы чего, ребята, я же свой! – спокойно бросил я, наблюдая за реакцией.

– Документы! – потребовали у меня.

– А ваши? – ехидно спросил я.

– Ты что, не слышал? Предъяви документы! – черт, да они сейчас орать начнут.

– Да слышу я, слышу. Вот, держите, – я сунул руку в карман и достал трофейные документы.

Один из фрицев направился ко мне, второй же стал его прикрывать, направив пулемет на меня. Чего-то жутко это, чувствовать на себе «взгляд» калибром семь и девяносто две сотых.

Я уже передал документы фрицу, тот достал фонарик и начал их листать, когда все чуть не сорвалось. Степаныч выскочил откуда-то как черт из табакерки и понесся на пулеметчика. Времени более не было, нужно глушить фрицев не откладывая. Шевельнув рукой, заставляя штык лечь мне рукоятью в ладонь, делаю взмах и попадаю на блок винтовкой.