Она уперлась руками ему в грудь, но он развел ее руки в стороны и, навалившись сверху, стал пылко целовать девушку в губы, щеки и шею.

— Что ты делаешь?.. — прошептала она испуганно. — Ты хочешь соблазнить меня прямо здесь, сейчас…

— Я хочу доказательств твоей любви! Я так долго страдал! Жизнь моя безрадостна. Неужели ты хочешь лишить меня последней надежды? Я не могу больше терпеть, ведь я же мужчина!

— Но я девушка, я…

— Знаю, знаю, любимая, ты чиста, как ангел. Но именно это и привлекает меня к тебе. Чего ты боишься? Моя постылая супруга скоро умрет, и тогда мы с тобою сможем обвенчаться. Ты будешь моей женой по закону, а пока будь моей возлюбленной. Или ты так холодна и бездушна, что оттолкнешь меня, когда я схожу с ума? Неужели у тебя нет сердца? Нет, я не верю, что ты из тех расчетливых девиц, которые только и мечтают выгодно выйти замуж и не способны ничем пожертвовать ради любви. Если сейчас ты откажешься от меня, я упаду в бездну отчаяния, я загублю, проиграю, пропью свою жизнь! Только твоя любовь может меня спасти!

Во время этих страстных уговоров Киприан не переставал целовать Полину, и ее сопротивление постепенно ослабевало. Он незаметно развязал ей шнуровку на корсете, и скоро обнаженная грудь девушки была во власти его нетерпеливых рук и губ. Что происходило дальше, Полина смутно понимала и опомнилась лишь в тот момент, когда боль от потери девственности заставила ее вскрикнуть и широко открыть глаза. Но Киприан тут же заглушил эту боль новыми ласками и поцелуями.

Когда наконец сознание Полины полностью прояснилось, она увидела, что лежит почти раздетая рядом с Киприаном, который, опершись на локоть, смотрит на нее загадочным взглядом из-под полуприкрытых век. В фигурных окнах беседки колыхалась густая листва, подсвеченная вечерним солнцем, и казалось, будто эти яркие блики лукаво подмигивают любовникам.

Девушка поняла, что произошло нечто судьбоносное и непоправимое и отныне в ее жизни все пойдет по-иному. Теперь есть узы, которые неразрывно связали ее с Киприаном, и она уже не должна думать ни о грехе, ни о позоре, а только лишь о том, чтобы сохранить навечно его любовь.

Словно почувствовав ее настроение, Киприан обнял Полину и прошептал:

— Теперь мы с тобой любовники, невенчанные супруги. Ты принадлежишь мне своим юным телом, но имею ли я власть над твоей душой?

— Если б не имел, то я бы сейчас не была с тобой, — вздохнула Полина.

— Тогда скажи, что любишь меня! — потребовал он.

— Люблю тебя! Хотя сегодня я, наверное, проявила непростительную слабость. Но ты ведь не перестанешь меня из-за этого уважать?

— Конечно нет, моя глупая девочка! — рассмеялся он. — Теперь я счастлив: ты доказала мне свою любовь. Ты ведь придешь ко мне завтра? Пусть эта беседка будет местом наших встреч.

— Странная беседка… — пробормотала Полина. — В ней все устроено как будто нарочно для искушений и соблазнов.

— Я строил ее, думая о тебе.

— Но мы не должны встречаться, пока жива твоя жена. Нас может кто-нибудь увидеть, и тогда…

— О, не бойся, здесь нас никто не увидит!

— Но твои слуги…

— Слуг я удалю из поместья, оставлю лишь двух-трех самых преданных, которые не болтают.

— Но если о наших встречах узнает моя бабушка…

— Она узнает о них лишь после того, как умрет моя жена и мы с тобой обвенчаемся. А до этого сохраним все в тайне, чтобы не волновать твою бабушку.

— А что мне сказать ей, когда она узнает от соседей, что ты женат? Она ведь обязательно заведет со мной разговор об этом. Надо ли признаваться, что мне известна правда о твоей несчастной женитьбе?

— Я думаю, не стоит.