Алексей похлопал Чашкина по плечу и сказал:

— Мой вам совет, Николай: поезжайте за своим кладом и, если этот клад окажется не мифическим, покупайте себе поместье с домом, женитесь на хорошей девушке, будьте счастливым семьянином и добрым хозяином. Если же вы пока не чувствуете склонности к семейной жизни, то продолжайте служить, добивайтесь славы и чинов. Но, в любом случае, не забывайте военных навыков, они всем нам могут скоро пригодиться. И поверьте, через несколько лет приключение с Илларией будет казаться вам дурным сном.

Чашкин поднял голову. Взгляд его прояснился, лицо немного посветлело. Похоже было, что слова Алексея подействовали на юношу ободряюще.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге комнаты появился Емельян со сбивчивым сообщением:

— Там… этот… душегубец отходит. Приставы велели вас позвать.

Алексей, Полина и Николай тут же поднялись с места.

В комнате, которую они недавно покинули, тело Илларии было уже перенесено на скамью и накрыто простыней. А на лежанке корчился в предсмертной судороге Ульян Худоярский. Терентий, хлопотавший возле умирающего, объявил:

— Тут перевязка и бальзамы уже не помогут. Пуля в груди застряла. Я сразу понял, что он не жилец… Кажется, все… Скончался.

На несколько секунд в комнате повисло молчание. Потом Чашкин сдавленным голосом пробормотал:

— Значит, я убил его…

— Сама судьба вас к этому привела, — тихо сказала Полина. — Вы отомстили за гибель своей тетушки.

Почувствовав дурноту от зрелища смерти, она отвернулась, спрятав голову на плече Алексея. Он обнял ее, вывел в коридор и попросил хозяйку принести барыне мятного отвара.

Через полчаса супруги Дугановы уже ехали с постоялого двора к себе домой. Приставы, получив от Алексея плату за хлопоты, остались ночевать в Косино. Николай Чашкин, которого Полина и Алексей звали в Погожино, не принял их приглашения, заявив, что хочет сам похоронить Илларию, которой он, несмотря ни на что, был благодарен за несколько дней счастья.

Потрясение, пережитое Полиной, вначале сделало ее молчаливой, но под конец пути она вдруг пришла в какое-то возбужденно-нервическое состояние.

— Алеша, Алеша, — повторяла она, — ведь мы сегодня могли умереть! Ульян собирался тебя убить, Иллария хотела отравить меня. И все-таки мы живы! Значит, Бог нас хранил?

— Скорее, Бог подсказал нам быть умнее тех, кто нас ненавидит, — улыбнулся Алексей.

— А за что такие люди, как Худоярские, ненавидят таких, как мы?

— Наверное, за то, что мы на них не похожи. Они чувствуют другую породу. Ненавидят тех, кто им не поддался, и мстят тем, кто не дал себя обмануть. — Он привлек ее к себе. — Успокойся, родная, все уже позади. Сейчас будем дома, ты отдохнешь, отоспишься, а утром…

— Да разве у меня получится уснуть? — воскликнула Полина. — Нет, я чувствую, что даже дома не смогу успокоиться и буду говорить, говорить до утра…

Она не ошиблась: дома действительно ей предстоял долгий и основательный разговор, ибо в Погожино приехала Анастасия Михайловна.

— Ну, наконец-то явились, голубчики! — воскликнула бабушка не то с радостью, не то с упреком и поочередно обняла Полину и Алексея. — Ты что же, внучка, думаешь: отправила бабке письмо почти две недели назад — да и дело с концом? Она, старая, дескать, и так должна быть довольна. А то, что до меня дошли слухи о дуэли и смерти Куприяна, — это, по-вашему, не повод, чтобы я за вас разволновалась? А вы вернулись из своего охотничьего домика и даже записочки мне не прислали.