— А что ж вы думаете? — округлила глаза Воронкова. — Мы же не знаем, какое прошлое было у Киприана, чем он занимался до того, как приехал в Худояровку. А я вот думаю, что и с этим покупателем дело нечисто. Наш садовник вчера вечером подсмотрел, как Киприан со своим гостем что-то копали на краю Худояровки. Издали он не разобрал, что к чему, но мы с мужем заподозрили, что они кого-то убили и закапывали тело. Может, этот гость — сообщник Худоярского по прежним делам?

— А может, вашему садовнику просто померещилось? — предположила Анастасия Михайловна. — Вы же, помнится, говорили, что он иногда любит крепко выпить.

— Вот и я так подумал, — сказал Воронков. — Но Сенька наш клялся-божился, что ничего в тот день не пил.

Анастасия Михайловна не приняла всерьез зловещие выводы соседей, а для Полины они явились последней каплей, переполнившей чашу ее сомнений. Едва дождавшись ухода Воронковых, девушка тотчас обратилась к Анастасии Михайловне:

— Бабушка, подскажи мне, как поступить. Чем больше я узнаю о Худоярских, тем опаснее они мне кажутся. Эти люди способны на любое преступление. И если я уверена, что одному человеку они готовят подлую ловушку, должна ли я его об этом предупредить?

— А какого человека ты имеешь в виду? — насторожилась Томская.

Полина поведала о своих опасениях за судьбу Алексея Дуганова.

— Да, эти хитрецы могут обобрать Алешку, даже завещание Екатерины Павловны тут не поможет, — вздохнула Анастасия Михайловна.

— Но как быть? Поехать в Погожино, чтобы поговорить с Дугановым, мне неудобно, а доверять такие сведения бумаге я бы не хотела. Может, ты что-то посоветуешь?

— Надо пригласить Алексея к нам и все ему рассказать.

— Как я могу пригласить человека, с которым почти незнакома?

— Конечно, ты не можешь. Я его приглашу.

— И что мы ему объясним, когда он приедет? Я же не могу рассказать, что была в Худояровке и подслушивала разговор Киприана с женой.

— Скажешь, что услышала этот разговор случайно, когда гуляла в роще поблизости от Худояровки.

— Но это будет звучать неправдоподобно, такому может поверить лишь последний простак.

— А Дуганов и есть простак, если избрал предметом обожания такую, прости господи, сукину дочь, как эта Иллария.

Полина не стала объяснять бабушке, что инфернальное очарование Илларии способно ослепить не только простака, но и самого умного мужчину.

— Ладно, бабушка, будь по-твоему. — вздохнула она. — Поверит Дуганов или не поверит — это уж как ему угодно, а мой долг его предупредить. Так ты пошлешь записку с приглашением?

— Сейчас уже вечер, а завтра с утра пошлю в Погожино Ермолая с запиской.

После принятого вместе с бабушкой решения Полина почувствовала себя спокойней. Ей почему-то казалось, что, предупредив об опасности другого человека, она отчасти поможет и себе.

Видимо, рассказ Воронковых все же подействовал на впечатлительную натуру Полины, потому что ночью в ее беспокойном сне мелькали мрачные картины: Киприан при свете луны убивает ударом лопаты какого-то человека в военном мундире (Полине почему-то подумалось, что это Николай Чашкин), а затем вместе с помощником бросает его в вырытую яму. Лицо помощника было в тени, но Полина вдруг поняла, что он — тот самый бородатый убийца Василисы.

Проснувшись, девушка еще тверже укрепилась в своем решении предупредить Алексея Дуганова. Вспомнила она и о бедном Николае Чашкине, и, хотя его судьба никак не была связана с худояровскими делами, Полина чувствовала смутное беспокойство оттого, что не может встретиться с Чашкиным и рассказать ему правду о гибели его тетки.