— Вероятно, она назвала меня не только наивной, но еще и глупой, и неприметной, и провинциальной, — невесело усмехнулась Полина. — Что ж, все вышло так, как я и предполагала. Худоярские начали осуществлять свой план по завладению вашим наследством. Наверное, когда вы говорили с Илларией, Киприан прятался в соседней комнате и подслушивал.

— Я тоже так подумал и, разыграв вспышку ревности, обыскал весь дом, но Киприана нигде не было. Иллария клялась, что он уехал по делам с каким-то родственником.

— Что ж, наверное, он начнет действовать немного позже. Ведь его задача — сделать меня послушной куклой, которая выйдет замуж, но будет любить Киприана. Этакая отмычка, с помощью которой Худоярские смогут добраться до вашего состояния. Вот только моей бабушки они опасаются, а во власти надо мной Киприан уверен. — Полина проговорила все эго, не глядя на Алексея, потом вдруг резко повернула к нему голову: — Надеюсь, вы не признались Илларии, что у вас был разговор со мной?

— Вы подозреваете, что я до такой степени глуп?

— Нет, я подозреваю, что вы слишком сильно влюблены.

— А вы? Вы могли бы ради Киприана обмануть и предать другого человека?

— Теперь — нет, — покачала она головой. — Раньше я по своей неопытности могла ему поверить, но теперь ни за что не поддамся, лучше убегу на край света, уйду в монастырь…

— Вы слишком волнуетесь, Полина, и это наводит на мысль, что ваши чувства к Киприану не до конца остыли. Хотя мне странно, что такая девушка, как вы, могла избрать своим кумиром Худоярского. Возможно, причина в том, что круг ваших знакомых невелик.

— Наверное, я была влюблена не в Киприана, а в тот образ, который нарисовала в своем воображении. Ведь и вы любили Илларию потому, что не знали ее истинного лица?

— Вы рассуждаете как дитя с чистой душой, — грустно улыбнулся Алексей. — Ваши представления о любви идеальны, и потому так жестоко разочарование. Что касается меня, то я почти не питал иллюзий, я знал, что Иллария — порочная и корыстная женщина. Но, как безумец, надеялся на чудо, надеялся, что она исправится, преобразится, полюбит меня. Смешно было на это надеяться, не правда ли?

— Так вы любили, зная все ее пороки? — Полина с искренним удивлением посмотрела на Алексея.

— А вам это кажется очень странным?

Вместо ответа она процитировала:

— Это что-то из английской поэзии? — спросил Алексей.

— Да, из Шекспира. Можно вспомнить и более древние стихи на эту тему:

— Что-то античное?

— Катулл. Он любил порочную женщину Клодию Пульхру, которую называл в стихах Лесбией.

— Вы умная, начитанная девушка, Полина, и достойны уважения.

— Но любят не тех, кого уважают, а… а тех, кого любят, — пробормотала она, отвернувшись.

— Вам сейчас трудно, так же, как и мне, — продолжал Алексей, словно не расслышав ее замечания. — Но мы с вами можем помочь друг другу.

— Помочь? Но каким образом?

— О, это подсказала мне, сама того не ведая, Иллария, — криво усмехнулся Дуганов. — Она расписала преимущества женитьбы на вас, и я подумал, что в моем положении лучшей жены, чем вы, мне не найти.

— Вы смеетесь? — Полина посмотрела на него почти с обидой.

— Нет, я говорю вполне серьезно. Худоярские хотят использовать нас к собственной выгоде, но мы сможем их унизить и оставить ни с чем, если заключим между собой дружественный договор.