— Подождать? Да пойми же, бабушка, мне сила нужна именно сейчас! И чем скорей, тем лучше! Только сила поможет мне одолеть все мои невзгоды и унижения, иначе зачахну! А чем больше я буду ждать, думать, тем труднее будет сделать выбор. Ты же знаешь, что проблема выбора — самая мучительная. Лучше сразу принять решение — и не колебаться.

— Броситься как в омут головой?

— Но почему сразу «в омут»? Разве Алексей тебе не нравится?

— Важно, чтоб он нравился тебе, а ты — ему, — вздохнула Анастасия Михайловна. — Но если вы с ним уже все обдумали и решили, то я препятствовать не буду.

— Спасибо, бабушка. Пойдем, благословишь нас. Алексей ждет в гостиной.

Дуганов встал навстречу Анастасии Михайловне и, поприветствовав ее, с почтительным поклоном объявил:

— Я имею честь просить руки вашей внучки.

Пожилая дама строго взглянула на гостя и после некоторого молчания ответила:

— Если вы между собой объяснились и все друг о друге знаете, то я вас, так и быть, благословлю. Но только ты, Алеша, не обижай мою внучку. Если обидишь сироту — я тебя прокляну, а Бог накажет.

Полина, смутившись, воскликнула:

— Бабушка, да полно тебе выставлять меня этакой несчастной сироткой!

— Гордая ты, Полинка, — заметила бабушка и перевела взгляд с внучки на Алексея. — Ну, ладно, жених и невеста, значит, такова ваша судьба, а с судьбой не поспоришь.

Глава десятая

События и чувства

Через месяц после свадьбы молодые супруги возвращались из Москвы в имение Дугановых Погожино. Гораздо раньше из Москвы в Лучистое уехали Анастасия Михайловна и ее сыновья с женами, бывшие на свадьбе племянницы. Полина понимала, что родственники нарочно оставили новобрачных одних, дабы не навязывать им своего общества на время медового месяца. Ей становилось неловко, когда ее и Алексея называли молодоженами, — ведь на самом деле за истекший месяц новоиспеченные супруги даже ни разу не ночевали в одной спальне, — благо, расположение комнат в московском доме Дугановых позволяло скрыться от вкрадчивого любопытства слуг. Впрочем, Полина чувствовала, что бабушка догадывается об истинных отношениях внучки и Алексея; другие же родственники вряд ли это понимали.

Весь месяц, называвшийся «медовым», Алексей был занят хлопотами по получению наследства. Он заранее нанял стряпчего и нотариуса, которые взялись оформить все бумаги в кратчайший срок.

Днем Полина почти всегда была предоставлена сама себе и заполняла время чтением и посещением модных магазинов, на которые Дуганов выделил ей изрядную сумму, пояснив при этом: «Моя жена должна быть одета богато и по моде». Полину немного смущало и вместе с тем смешило, когда применительно к ней и Алексею употреблялись слова «муж» и «жена». Их брак был поистине союзом двух друзей-соратников, друзей по несчастью, — но не более. Она чувствовала благодарность к Алексею за то, что на протяжении всего месяца в Москве он ни разу не попытался опошлить и приземлить эти духовно-дружеские отношения.

По вечерам молодые супруги ездили в театры, иногда на рауты к своим немногочисленным московским знакомым, но чаше всего просто прогуливались по бульвару или беседовали дома возле книжной полки и за фортепиано.

Полина давно уже убедилась, что Алексея никак нельзя было назвать «тупым солдафоном», коим его пытался выставить Киприан. Теперь же, общаясь с Дугановым каждый день, она обнаружила, что он не только образованный, но и весьма интересный, оригинально мыслящий человек. Иногда, незаметно изучая его лицо, она сравнивала Алексея с Киприаном и отмечала, насколько они разные в своей привлекательности.