Вначале у нее была мысль обратиться за помощью к родственникам, но, едва лишь она заикнулась о ночной вылазке к озеру, как Илья и Гликерия замахали на нее руками и заявили, что и сами не пойдут, и ей не позволят совершить такое безумие. Убедившись, что здесь поддержки не найти, Настя отправилась к Савве и Тарасу. Вначале казаки были обескуражены намерением благородной панночки, — ведь даже им не пришло в голову искать разгадку преступления среди «призраков», которых они считали плодом вымысла досужих баб и пьяных мужиков. Однако Настя сумела им доказать, что неизвестные убийцы вполне могут использовать страшную сказку для прикрытия своих преступлений. Тарас, горько оплакивавший невесту, воскликнул:

— Кто бы ни был этот злодей — призрак или живой человек, — пусть только попадется мне в руки! Уж я с ним посчитаюсь за Оленьку! Вы правильно сказали, панна: если властям до нашего горя нету дела, так будем сами себя отстаивать!

Настя, Савва и Тарас условились встретиться за два часа до полуночи в предместье возле старого дуба, от которого шла прямая дорога к лесу.

Теперь, когда действия были намечены, а помощники найдены, Настя почувствовала уверенность в собственных силах. Вернувшись домой, она не стала никому открывать своих намерений, поскольку, узнай о них Илья и Гликерия, они бы просто заперли ее в доме.

Вечером, дождавшись, когда брат с женой и прислуга отправятся спать, Настя принялась за сборы. В женском платье пробираться в темноте через лес было неудобно, а еще неудобней было бы убегать в случае опасности. И потому Настя надела штаны и рубаху, в которых поначалу собиралась изображать на сцене молодого казака, а волосы, закрутив в тугой узел, спрятала под шапку. После этого, тщательно проверив и зарядив свой пистолет, заткнула его за широкий пояс. На всякий случай взяла и нож, хотя еще ни разу в жизни им не пользовалась. Теперь можно было отправляться «в поход», на бой с таинственным врагом, который мог и ее, Настю, избрать следующей жертвой.

Пределы города Настя миновала без приключений, не встретив никого на пути и не услышав никаких угрожающих звуков, кроме собачьего лая со дворов. Горожане, напуганные загадочными убийствами, предпочитали не выходить из домов с наступлением темноты.

Погода была тихая, безветренная, ни одно облако не заслоняло сияющую круглую луну, при свете которой Настя легко находила дорогу. Лишь выйдя за городские предместья, девушка вдруг вспомнила, что, по всем поверьям, именно в полнолуние особенно ярятся все дьявольские силы. Но, стараясь не думать об этом, она шла все дальше и дальше, пока не приблизилась к дубу. Настя ожидала, что Савва и Тарас уже там. Однако возле дуба никого не было. Девушка обошла дуб со всех сторон, приблизилась к заброшенному колодцу, выглянула на дорогу, даже решилась негромко позвать казаков. Через несколько минут ей стало ясно, что поблизости никого нет. «Неужели струсили? — мелькнула у нее мысль. — А может, напились в шинке для храбрости, да и перепутали время и место? А вдруг с ними что-то случилось?»

Идти от предместья до Саввиной хаты было далеко. Притом же, по дороге можно было разминуться с казаками. Настя огляделась вокруг. Лес был хорошо виден на фоне освещенного луной неба, он возвышался за окружной дорогой, словно неровная темная стена. И озеро находилось сразу за первыми рядами деревьев. Обидно было отступать от намеченной цели, когда она казалась так близка. Настя вдруг подумала, что второй раз вряд ли отважится на подобную вылазку. Поколебавшись, она в конце концов решила, что перестанет себя уважать, если смалодушничает и не дойдет до озера. Нащупав холодную сталь пистолета, девушка глубоко вздохнула, подавила остатки сомнений и двинулась вперед.

Приблизившись к опушке леса, Настя ощутила холодок страха, пробежавший по спине, и невольно оглянулась.