Денис протянул Насте флакончик с духами, и она, вначале сделав протестующий жест, потом все же приняла подарок, спрятала его в прикрепленном к поясу кошельке и пробормотала:

— Спасибо. Теперь моя очередь сделать вам подарок. Правда, я еще не придумала какой.

— Поверьте, сударыня, лучшим подарком для меня будет ваше благоразумие, — улыбнулся Томский. — И еще ваше доверие. Вы меня очень разочаруете, если станете повторять глупые домыслы отца Викентия и других сплетников.

— Не стану, — пообещала Настя, слегка смутившись. — Но и вы, пожалуйста, объясните, какой у вас в этом деле интерес.

— Может быть, вы сами когда-нибудь поймете, — вздохнул Денис и многозначительно посмотрел на Настю.

Девушка молчала, ожидая, чтобы он еще что-нибудь добавил к своим объяснениям. Но тут вдруг хлопнула входная дверь и на порог ступила Вера Томская. Быстрым, цепким взглядом охватив пространство кофейни, она ринулась к нужному столику, придерживая обеими руками свою пышную атласную юбку. Глаза Насти беспокойно заметались, а Денис, оглянувшись, встал навстречу «тетушке». Казалось, он неприятно удивлен ее появлением.

— Вот ты где, Денис! — воскликнула она, небрежно кивнув Насте. — А я тебя ищу! Почтмейстер принес письмо, оно из Петербурга, из Академии. — Вера потрясла объемистым конвертом. — Может быть, это что-нибудь важное, а ты ушел из дому и не сказал куда.

Денис не успел ответить, как Настя вскочила с места и, стараясь не выглядеть смущенной, торопливо пояснила:

— Прошу прощения, но мне надо спешить, Иван Леонтьевич велел сегодня прийти пораньше.

Томский сделал движение, чтобы остановить Настю, но девушка, словно не заметив ни его взгляда, ни жеста, почти бегом устремилась к двери, опрокинув по дороге стул. Она еще успела услышать, как Вера сказала «племяннику»:

— До чего неловки эти провинциальные девицы.

Глава пятая

Разговор за ужином

Настя, примостившись в уголке музыкального павильона, невольно краснела и поеживалась от неловкости, слушая, как супруги Боровичи исполняют партии хитрой служанки Серпины и ее незадачливого хозяина, старого доктора Уберто. Синьор Валлоне, который, хоть и не выпил целебной Мотриной настойки, но был, как ни странно, трезв, тоже не приходил в восторг от их пения, хватался за голову, бегал из угла в угол и, размахивая руками, что-то пытался доказать неумелым артистам. Настя, в общем-то, многого и не ожидала от затеи поставить итальянскую оперу в исполнении четы Боровичей. Гликерия, правда, в юности брала уроки пения у какого-то иностранного учителя, но Илья, хоть и обладал довольно сильным голосом, годился в лучшем случае для роли певчего в церковном хоре. Коряво выговаривая итальянские слова, тщетно пытаясь освоить искусство затейливых рулад и фиоритур, супруги Боровичи выглядели до обидного беспомощными, но при этом были вполне довольны собой и не могли понять, отчего итальянец так сердится.

Впрочем, сам маэстро Валлоне тоже не производил впечатления большого умельца; наверняка в итальянских или французских театрах он подвизался где-то на третьих ролях. Настя представляла, каким убийственным конфузом могут завершиться все старания добросовестного Ивана Леонтьевича… Утешало лишь одно: зрители, настроившись на комедийный спектакль, не будут слишком строги и посмеются если не над героями «Служанки-госпожи», так над незадачливыми исполнителями.

Насте самой пора было идти на репетицию, но она медлила, опасаясь, что к Шалыгину может заглянуть Денис. После досадной сценки в кофейне девушке не хотелось лишний раз встречаться с Томским.