— Да, Осипа уж точно убили из-за него. Но ведь убийца вполне мог вернуться сюда и попытаться найти золото. Странно, что он этого не сделал. Ведь ты же довольно легко добрался до лаза.

— Во-первых, я знаю, где и как надо копать. А во-вторых, убийца, видимо, не захотел довольствоваться крохами, а надеется заполучить целый пирог.

— Не понимаю, — насторожилась Настя. — Ты говоришь какими-то загадками. По-твоему, убийца хочет раскопать весь этот курган? Он что же, покушается на наши владения? Или…

Настя и Денис посмотрели друг на друга. В ее широко распахнутых черных глазах блестел испуг, горькая растерянность и нежелание признать почти очевидную правду.

— Да, Настя, да, — вздохнул Денис. — Они надеются заполучить имение по наследству и уж тогда выкопать все то, что так долго таилось в этой земле.

— Нет… нет!.. — Девушка отступила назад и прислонилась спиной к стволу дерева. — Я не хочу этому верить! Они были так добры ко мне! И они мои единственные родственники!

— Но ведь все сходится, Настенька, дитя мое. Посмотри правде в глаза.

Денис расстелил под деревом свой камзол и, усевшись на него рядом с Настей, обнял девушку за плечи. Она молчала, перебирая в уме подробности страшных и загадочных событий прошедшего месяца. После долгой паузы Денис заговорил:

— Первое смутное подозрение закралось у меня еще в тот момент, когда я познакомился с Заруцким. Я вдруг обратил внимание, что отец и дочь внешне очень похожи, — то есть у Гликерии по-мужски резкие черты лица. В этом было какое-то несоответствие той бабьей пугливости и глуповатости, которую она всячески изображала. Впрочем, тогда я не придал этому значения. Но после того, как на тебя напали неизвестные в масках, а Гликерия рассказала, что точно такие же злодеи покушались на Илью и Заруцкого, я уже задумался всерьез о твоих родственниках. В том, что Илья и почтенный Харитон Карпович врут, я почему-то не сомневался. И потом, нечто странное показалось мне в тех двух разбойниках, с которыми я дрался.

— Да, верно… — вспомнила Настя. — Я тоже тогда успела подумать, что в одном из нападавших есть что-то знакомое. Потом я об этом забыла, а теперь вот припоминаю, что фигурой и движениями он был похож на… Заруцкого!

— Резонно предположить, что вторым разбойником был кучер Василь. Ну а третьим, как подтвердила Мотря, оказался конюх из имения Боровичей. Становится понятным, почему Заруцкий вдруг так спешно уехал из Глухова. Они с кучером летели вовсе не на пожар; им требовалось скрыться из города, потому что Василь был ранен, и эта рана выдала бы его участие в драке. Но перед отъездом ловкий Харитон Карпович успел подкупить Устина, и тот согласился помочь с твоим похищением. Потом, когда мы с тобой вернулись в дом Боровичей и я увидел Гликерию в мужском гриме, у меня исчезли последние сомнения.

— Значит, все это задумали Гликерия и ее отец… — тихо произнесла Настя. — Теперь-то я понимаю, почему она так старалась внушить мне мысль, что ты обманщик, совратитель женщин… что ты вовсе можешь быть женат. Она хотела отдалить меня от тебя…

— Да, потому что видела во мне твоего защитника.

— Теперь еще припоминаю, что и раньше были мелочи, которые не нравились мне в Гликерии. Например, однажды я видела, как она прогнала нищего музыканта, не подала ему милостыни. Еще когда-то уколола булавкой служанку за то, что та нечаянно дернула ей волосы при расчесывании. А на Илью она всегда смотрела уж очень пристально, словно завораживая. Недаром же мама называла ее «лукавой Лукерьей».

— Но не обольщайся и насчет Ильи, — вздохнул Денис. — Он вовсе не был жертвой Лукерьиных чар.