— Тебе незачем забивать голову подобными рассуждениями! Это не твое и не для тебя! Твое дело — помочь нам. И только в том, о чем просим. Ни больше, и ни меньше. У вас в России есть хорошая пословица: "В чужой монастырь со своим уставом не ходят". Вот и старайся ее придерживаться, — тон был достаточно холодным, видно для того, чтобы подчеркнуть сказанное.

Не то чтобы меня так сильно задели его слова, просто они еще раз подтвердили то, о чем я уже начал догадываться. Морф хоть и изображал передо мной высшую расу, но сам в этом не был так уверен. В его отношении к медеянам и ко мне в особенности проскальзывало превосходство, замешанное на пренебрежении.

Самое интересное, это было видно невооруженным глазом. И как только по его мнению я переходил границу, отделявшую дикаря от высшего разума, к которой он несомненно себя причислял, то он сразу ставил меня на место. Как сейчас.

"Он же самый настоящий примитив. Экскурсионное турне, горка зеленых бумажек и думает, что купил с потрохами? Ошибаешься, господин хороший! А может послать его…. И что? Полный самодовольства отправишься домой, а потом всю оставшуюся жизнь будешь себе локти кусать за то, что не воспользовался представившейся возможностью увидеть то…. Спрячем пока свою гордость. До поры до времени".

— Хорошо. Буду держаться народной мудрости, — я старался говорить ровно и без эмоций, хотя мне очень хотелось надерзить ему.

— Вот и хорошо, — его голос прозвучал спокойно, сухо и деловито. Мне даже показалось, что все эти составные части его тона, отмерены равновеликими долями. — Сейчас мы идем на "насосную станцию", так мы называем лабораторию, где ты получишь необходимые знания для твоей адаптации. Сегодня весь день и завтра, первую половину, ты будешь находиться там. Потом проведем тренинг по закреплению полученных знаний. После чего отправишься на Терру. Так что, идем?

— Идем, — я произнес это слово слегка дрогнувшим голосом, сознавая, что сейчас передо мной откроется совершенно другой мир, о котором я не только никогда не знал, но даже не мечтал увидеть нечто подобное. Сейчас я превратился в один большой вопрос: что я увижу там, за дверью? Как ребенок, в ожидании чуда, я переступил порог вслед за морфом. Глазам сразу предстал высокий арочный коридор светло-серого оттенка, в который выходила добрая дюжина дверей. Как я понял, это был отдельный жилой блок — коридор. К моему сожалению, совершенно пустой. Его тишину нарушали только наши шаги.

"Почему так безлюдно? Или это ради меня?".

Задумавшись над этим вопросом, я упустил момент, когда коридор вывел нас в зал. Я замер на месте. Раскрыв рот, я весь, как бы подался вперед в немом восторге. Воздух был чист и прозрачен, как поцелуй маленького ребенка. Огромный купол выгнулся гигантским пузырем великолепного небесного оттенка. Сверху свисали гроздья золотистых светильников, дававших необыкновенно яркий и ровный свет. Мириады серебристых искорок пробегали по стенам, складываясь в замысловатые узоры. От этой ложащейся спокойствием на душу, неземной красоты у меня перехватило горло. Только сейчас я окончательно поверил тому, что случилось со мной, что нахожусь на инопланетной станции, находившейся очень далеко в космосе, в немыслимой дали от моей родной планеты. Сочетание необыкновенной, неземной чистоты воздуха, напоенного какими-то странными, еле уловимыми ароматами и теплого, мягкого, но при этом довольно яркого света, неожиданно вызвала у меня ассоциацию этого места с раем. Я повернулся к неподвижно стоящему около меня "Коле" и тихо спросил:

— Где мы сейчас находимся?

Когда я прочел его недоумение в резком повороте головы, то сразу поправился:

— Ты мне сказал, что мы находимся на станции. А где эта станция? В космосе или еще где?

— Станция находится в координатных точках почти совпадающих с земными пространственными координатами.