«Слава богу», — подумал я. Морохин был мне по душе и не хотелось бы думать, что на допросах он распускает руки. Вслух спросил:

— Он, кстати, на пороге сгоряча сатрапом вас обозвал. Ничего не напоминает?

— Как же, напоминает, — ответил Морохин, не задумываясь. — По отношению к представителям власти — любимое словечко наших карбонариев-революционеров независимо от партийной принадлежности.

— Оно самое. Как полагаете, случайно вырвалось?

— Вырвалось, может, и случайно. А вот что в лексиконе нашего эскулапа есть такой термин, само по себе любопытно. Уж очень слово специфическое. Мирные обыватели таким не пользуются.

Морохин был совершенно прав. В голове заклубились какие-то невнятные мысли, образы, ассоциации… Я ещё не мог их сформулировать, но возникло смутное ощущение (всего лишь ощущение!), что, взяв врача, мы неожиданно коснулись некой силы. Той самой, которая опасалась Себрякова и погубила его.

— Сам ли по себе действовал Бутылкин или кто-то ему приказал? — подумал я вслух.

Усмехнувшись, Морохин остро взглянул на меня.

— Поздравляю, Кирилл Сергеевич. Мы, кажется, сработались и мыслим в одном направлении, — произнёс он. — Представьте себе, я тоже об этом подумал. Будем выяснять на допросах.

Ну и славно… Резко меняя тему разговора, я сообщил:

— Пока суд да дело, я ещё вам не сообщил, что по линии моей службы пришли сведения из Англии.

— Из Англии? — удивлённо переспросил Морохин.

Совсем ему голову Бутылкин заморочил…

— Ну да. Мы ведь говорили, что за три недели до убийства Себряков туда ездил с неизвестной целью.

— Точно! Что-то я забегался… Так удалось выяснить, что он там делал?

— Удалось, Дмитрий Петрович. Себряков встречался с живущей в Лондоне госпожой Эттвуд.

И опять, чёрт бы меня побрал… О том, что Себряков ездил в Англию для встречи с этой дамой, я знал давно. Однако вышестоящие инструкции, полученные перед командированием в полицию, вязали меня по рукам и ногам. О полной откровенности с Морохиным не было и речи. Информацию приходилось дозировать. И потому уже имеющиеся сведения я выдал за только что полученную новость.

— Госпожа Эттвуд, — задумчиво повторил Морохин, словно пробуя фамилию на вкус. — А она кто?

— Вообще-то она вдова известного лондонского адвоката. Но дело не в этом.

— А в чём?

— Госпожа Эттвуд — праправнучка графа Петра Алексеевича фон дер Палена.

Вот тут Морохин откровенно удивился.

— Позвольте! Не тот ли это Пален…

— Он самый, Дмитрий Петрович. В начале прошлого века — столичный градоначальник и организатор заговора против императора Павла Первого.

Глава четвертая

Кирилл Ульянов

Дверь открыла ядрёная девица с толстой косой и румянцем во всю щёку.

— Чего надо? — спросила густым голосом, почти басом.

— К Дарье Степановне. Договаривались о встрече, — лаконично ответил я.

Отойдя на шаг, девица заголосила:

— Дарья Степановна! Тут вот к вам мужчины! Двое! Договаривались, мол!

Из глубин квартиры, страдальчески морщась, выплыла вдова профессора Себрякова.

— Ну, что ты орёшь на весь дом? (Это прислуге.) Добрый день, господа, проходите, пожалуйста. (Это уже нам.)

Следуя за хозяйкой, мы с Морохиным прошли в гостиную.