|
– Он далеко сплюнул сквозь зубы. – Крысы. Большие чёрные крысы во главе с королевной. Кто не делится с ними, тот останется без штанов. – Он сделал многозначительную паузу, с серьёзным видом вздохнул и неожиданно шумно потянул курносым носом. – Эге, а ветчинка-то, похоже, удалась, надо бы это дело проверить… Скажи, Кудяня.
– Не языком молоть надо, а жевать, чтоб за ушами трещало, – гостеприимно отозвалась Остроглазка и вытерла нож. – Народ, налетай, разговорами сыт не будешь. У кого-нибудь ещё остался хлеб? Съев окорок без остатка, немного посидели, чтоб улеглось. Потом Кресяня заговорил снова: – Ну что, пошли отсюда. Надо вам радужку добывать, а то ведь под лежачий камень она не течёт… Да и вообще хорошо бы узнать, что в мире творится! Путь начинался в углу, где уродовал стену пролом. Тот оказался преддверием узкого и низкого хода – двигаться приходилось, не поднимая головы. Клубилась розовая полутьма, глаз от пола лучше было совсем не отрывать – либо в крысиные отходы наступишь, а если и нет, то как раз упрёшься глазами в похабную картину, яркой краской намалёванную на стене. Мужчины сперва посмеивались, потом и им стало противно. Наконец ход расширился, стало светлее. Походники выбрались в просторный зал, точнее, в искусственную вырубленную в камне пещеру. Здесь уже воняло не так, можно было расправить плечи, а у костра, сложенного из чёрных камней, сидели… нет, всё же не люди. Людьми они казались только на первый взгляд – глаза у всех были затянуты белой плевой. Вот один поднялся, враскачку подошёл, обдал застарелой вонью немытого тела. – Или назад валите, или гоните плату за проход. – Он глянул своими бельмами на Соболюшку, растянул тонкогубый рот. – Сгодится и плотью… Он был высокий, мощный и широкоплечий, с грозным, внушающим трепет лицом. Правда, лицо было отмечено свежими порезами. И вообще казалось слепленным из нескольких частей. – Э-э-э… – Тут он заметил Снежку, вздрогнул всем телом и попятился назад. – Опять эта тварь! Что-то сразу заставило его забыть и о плате за проход, и о взыскании плотью… да и вообще обо всём. Раз – и он в мгновение ока исчез, бесследно растворившись в полутьме. За ним дружно испарились и те, что сидели у костра. Как будто смерть свою увидали. – Вот и ладно, – шмыгнул носом Кресяня. – Нам и вмешиваться не пришлось. – А жаль, – высморкался в три пальца Кудяня. – Я бы всю эту змеиную породу… Ублюдок белоглазый… – Да хрен-то с ним, – отмахнулся Кресяня и, обращаясь к народу, подал знак. – Пошли-ка отсюда, воняет здесь! – А ведь раньше их здесь не было. – Кудяня тяжело вздохнул. – Теперь вот за проход платить. Куда катится мир? Скоро оказалось, что на самом деле они вышли в подвал. Крутая, с истоптанными ступеньками лестница привела их на первый этаж гигантского здания, выдолбленного в скале. Это, похоже, была лечебница. Да не те хоромы, где выздоравливали, а заброшенная мертвецкая. Всюду стояли лежаки, догнивали кучи тряпья, чернели насквозь проржавевшими боками бесчисленные вёдра и тазы… В блёклом, кирпично-красном цвете, струящемся сквозь круглые окна, всё это смотрелось страшно и зловеще до невозможности. А мерзкий сладковатый запах, так и не поддавшийся течению времени!.. От него кружилась голова, сводило скулы и скорбно обмирала душа… – Во время последней Большой Свары здесь был моровой барак, – прояснил Кудяня. Даже он порывался дышать сквозь рукав. – Сколько народу полегло – жуть… Одно хорошо, Синяя Язва ни людей, ни рысей, ни, хм, – он взглянул на Славку, замялся и снова вытер ладонью рот, – не берёт. |
