– Не слушайте его, – прорычала. – Не слушайте! Верните ему жизнь. Хочет, не хочет – неважно! Верните ему жизнь, а потом…

– Хаятэ – позвал Куросао. Я запнулась.

– Молчи, просто молчи…

– Хаятэ, я не хочу мучаться долгие годы, – оборвал Куросао. – Смерть и так оказалась куда длиннее, чем я боялся. Отпусти меня, маленькая. И никого не вини, слышишь? Я знал, на что иду, и сделал это добровольно. Конь устало закрыл глаза.

– Помоги нашим, – сказал голос. – В память обо мне. Обещай, что не станешь ненавидеть моих бывших друзей. Я с трудом кивнула.

– Слово воина.

– Вот и отлично, – Куросао хрипло дышал. – А сейчас я должен уйти. И не грусти, Керр на меня очень похож, он заменит… – голос запнулся. Долго не было слышно ничего кроме отрывистого, неровного биения сердца.

– Прощай, Хаятэ, – сказал наконец Куросао. – Ты была лучшей всадницей, о которой может мечтать конь.

– Прощай, – ответила я тихо. – Ты был лучшим другом, о котором может мечтать дракон.

Отвернувшись, я отошла к стене и уселась в позу лотоса. Закрыла глаза, распустила крылья. Сквозь мутную пелену, застилавшую разум, пробился голос Керра, тигр о чём-то спрашивал.

– Оставьте меня одну, – сказала я сухо. Парды поняли.

Довольно долго я сидела молча, без всяких мыслей. Было даже не больно, не знаю как это объяснить. Плохо мне было. Очень плохо.

Я помню, самурай никогда не должен плакать, только… Только плохой я самурай, наверно. Никуда не годный из меня самурай.

***

Не знаю, сколько прошло времени. В комнату долго никто не входил. Потом пришла Ванаби, сказала что для меня приготовили обед, спросила, желаю ли я поесть. Я была очень голодная, а Куросао уже не стало; смысла отказаться не нашлось. Поэтому я молча встала и последовала за пантерой.

Убежище пардов было очень светлое и чистое, немного похожее на дома самураев с моего острова. Как и там, двери уезжали в стены, пол был покрыт мягкими белыми циновками из непонятного материала. Только окон не было – вместо них на стенах светились большие плоские панели с рисунками животных. Мы с Ванаби прошли по длинному коридору, мимо нескольких раздвижных дверей, и вошли в большую комнату, где посередине стоял низкий стол. За ним расположились несколько пардов, включая Керра.

Я молча уселась на пол у самого края стола. Ванаби сразу поднесла серебряный поднос с крышкой.

– Небольшой сюрприз, – Керр прятал глаза. – Мы изучали культуру древней Японии…

Пантера сняла крышку с подноса, и под ней оказалась чаша неплохо приготовленного суши, рядом стояла пиала с сакэ. Поперёк чаши лежали палочки. Я помолчала.

– Вы нанесли мне оскорбление, – сказала ровным голосом. – Суши едят палочками только крестьяне, предложить их самураю – означает бросить ему вызов. А если хозяин кладёт палочки поперёк чаши, это значит, он не уважает гостя. Парды растеряно переглянулись.

– Мы просто хотели поднять тебе настроение… – тихо ответила Ванаби.

– Полагаете, вкусная еда поможет забыть о друге? – спросила я с горечью. Пардия поникла, Керр опустил голову. Отвернувшись, я сломала палочки, бросила их под стол, подняла чашу и принялась есть.

Пока ела, парды молча за мной следили. Постепенно подходили новые, вскоре комната была заполнена двуногими кошками.