— Ты не принадлежишь к тому типу девушек, которые связываются с женатыми мужчинами, — заметил Мэтью.

— Я вообще не принадлежу к тому типу девушек, которые «связываются», — гордо ответила Ханна.

— Да, я знаю, связей у тебя не было, зато было по крайней мере три обручения.

— Кто это тебе рассказал?

— Твой друг Син, вчера в баре у Фицджералдов. Расскажи-ка мне лучше сама о своих бывших женихах.

Ханна пожала плечами.

— Все они были НЕ ТЕ, и я сама была тоже НЕ ТА. Поэтому никакой трагедии не произошло. Ни одно сердце не было разбито. Я ведь не из числа тех жестоких красавиц, которые стряхивают влюбленных женихов, словно собака — блох. А вот ты!.. Расскажи мне, зачем тебе пистолет?

— Это оружие, милая, принадлежало моему отцу, участнику мировой войны. Мы с ним часто ходили в тир — упражняться в стрельбе. А я слышал, что в Кловере тоже есть тир, и собираюсь иногда туда заходить, чтобы не разучиться стрелять.

— Я не люблю оружие, — сухо сказала Ханна. — Но почему ты скрываешь, что ты писатель?

— Видишь ли, люди сразу начинают предлагать мне описать историю своей жизни или историю жизни родственников и знакомых. А некоторые просят прочесть их сочинения. Поэтому я буду тебе очень благодарен, если ты никому не скажешь, чем я занимаюсь.

— Раз ты просишь, не скажу, — согласилась Ханна, положив руку на его крепкую ладонь.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Ханна с радостью поняла, что сейчас он ее поцелует. Мэтью перевел взгляд на ее грудь, обтянутую легкой тканью сиреневого цвета. Прикосновение его рук привело ее в трепет, и она невольно прошептала его имя…

Но в это мгновение дверь открылась и две пары туристов вошли в лавку. Ханна и Мэтью поспешно отскочили друг от друга.

— Льет как из ведра! — воскликнула одна из женщин. — Какое счастье, что мы успели сюда заскочить, пока не промокли до нитки!

Однако Мэтью не разделял ее восторга. Впервые за долгие годы он встретил девушку, которая пробудила в нем нечто большее, чем просто физическое влечение.

Он наблюдал, как Ханна вступила в разговор с возможными покупателями, выясняя их вкусы и желания. Она общалась в основном с дамами, а их мужья бросали на нее исподтишка восхищенные взгляды. Недаром же Блейн Спенсер утверждал, что все парни в городе вздыхают по Ханне Фарли. Неужели и Мэтью Грейнджер пополнил ряды воздыхателей? Это обстоятельство встревожило его.

Но она и сама к нему неравнодушна! Впрочем, ее привязанности не слишком продолжительны, о чем свидетельствуют три расторгнутых помолвки. Не смешно ли, что он, тридцатидвухлетний опытный мужчина, известный писатель, толчется в какой-то антикварной лавке, ломая себе голову над тем, как к нему относится провинциальная кокетка?

Он пытался одернуть себя, но окончательно растерялся, когда увидел, что обе пары, обремененные покупками, подошли вместе с Ханной к кассе и выложили кругленькую сумму, продолжая восхищаться приобретенными сокровищами.

— Они и не собирались ничего покупать, они прятались в твоей лавке от дождя! — воскликнул Мэтью после ухода туристов. — Ты — прирожденный продавец.

Ханна просияла.

— Мне нравится это занятие. Некоторые владельцы магазинов сидят себе в сторонке и не обращают внимания на своих покупателей. А я люблю разговаривать с людьми, узнавать их вкусы, давать советы. Это похоже на игру, — сказала Ханна, сверкая ясными серыми глазами. — Иногда мне удается продать вещи, о покупке которых клиенты и не думали. Вот тогда я чувствую себя победителем в этой игре.

— Ты опасная женщина, Ханна Фарли, — произнес он пересохшими губами и подумал, что ему нельзя об этом забывать.