— О, простите великодушно, мистер Грейнджер. Я ведь не знал, кто вы такой. Ханна должна была нас познакомить, но этикет для нее не существует. Добро пожаловать в Кловер! И я искренне надеюсь, что вы забудете мое неуместное высказывание в ваш адрес. Я в настоящее время готовлюсь к обручению, и — вы понимаете, конечно, — нервы холостяка на пределе.

Мэтью, холодно улыбнувшись, пожал руку брату Ханны. Он был бы не прочь вывернуть руку напыщенному болтуну, но мысль о том, что у него, оказывается, есть младшая сестра, что ей всего двадцать лет и ее хотят выдать замуж за этого сноба, заставила Мэтью сдержаться.

— Бэй, послушай, мне пришло в голову, что можно подарить Джастин, — сказала Ханна, сладко улыбаясь. Но от Мэтью не ускользнул коварный блеск в ее глазах.

Вскоре Бэй покинул лавку, оставив в кассе несколько сот долларов и унося с собой подарок.

— Не странно ли дарить будущей невесте картину, датированную 1840 годом, на которой изображены родители, оплакивающие маленького сына возле его могилы?

— Картины такого содержания были не редки в те времена, когда еще не существовала фотография, — объяснила Ханна. — Но, разумеется, это не подарок для невесты. Вот я и надеюсь, что, когда Джастин увидит картину, она убежит куда глаза глядят и помолвка не состоится.

— Ты считаешь, что они не подходящая пара? — спросил Мэтью, наблюдая за выражением ее лица.

— Да какая там пара? Это совершенно немыслимо! Я должна что-то сделать, надо покончить с этим безобразием. Бедняжка Джастин так застенчива, что не может постоять за себя, и у нее нет никого, кто бы мог за нее заступиться. С отцом она видится очень редко, а мать давит на нее и командует ею как хочет. Но стать женой моего брата против воли — это же поистине жестокое наказание!

— Мы не должны допустить такого беззакония, — проговорил Мэтью, стараясь скрыть волнение. — Я тебе еще не говорил, но я юрист по образованию.

— Юрист? — Ханна глядела на него широко раскрытыми серыми глазами. — А я-то думала… Какие еще у тебя тайны? Ну-ка выкладывай!

Но в этот момент дверь снова отворилась и в лавку вошла целая группа туристок средних лет.

— Держу пари, что каждая из них уйдет отсюда с покупкой, — прошептала Ханна. — Если проиграю, плачу за обед в ресторане Кларка.

— Но ведь ты разоришься! — воскликнул Мэтью.

— Зато это лучший ресторан в Южной Каролине, — заметила Ханна.

Оставив Мэтью за прилавком, она подошла к покупательницам с улыбкой, словно их появление было самым необыкновенным событием всей ее жизни. И примерно через сорок пять минут все дамы покинули «Лавку древностей» со свертками в руках.

Ханна и Мэтью обедали в этот вечер в ресторане Кларка, что на улице Кловер. Они заказали суп из крабов, бифштексы, затем последовал салат, овощи и десерт.

— Ты пустишь меня по миру! Впрочем, я заслужил эту участь, не поверив в твой талант продавца.

Томми, один из Кларков, трудившихся в этом семейном ресторане, то и дело подходил к их столику, спрашивая, не желают ли гости еще чего-нибудь.

— Может, пригласим его посидеть с нами? — спросил Мэтью после того, как Томми подошел в четвертый раз.

— Видишь ли, жизнь в Кловере точно в аквариуме: все друг у друга на виду. Ты не похож на обычного туриста и вызываешь любопытство у горожан. То тебя видели на вечере в пансионе по случаю обручения Эбби и Бена, потом в баре Фицджералдов…

— Не забудь еще, что я танцевал с первой красавицей города, — перебил ее Мэтью.

Вспомнив, как они целовались в темном уголке большой гостиной, Ханна невольно прикоснулась пальцами к губам.