— Ты всегда так поступаешь? — спросила она, прикусив губу, чтобы сдержать непрошеные слезы, готовые пролиться от нахлынувших чувств.

— Я не совсем понимаю, дорогая, что ты имеешь в виду под словом «так», — проговорил он, целуя ее ладонь.

Голос Ханны задрожал:

— Даришь свои книги женщинам, которых хочешь соблазнить?

— Боже мой! За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Мэтью. — Разве я похож на парня, который спит с кем попало? Я и привез-то эти книги сюда…

Тут он умолк, потому что не был готов рассказать Ханне, для чего, собственно говоря, он привез свои книги. Он лелеял надежду на то, что его кровные родители могут заинтересоваться произведениями, написанными их взрослым сыном, которого они никогда не видели. Теперь-то ему ясно, что это смехотворная затея: если его отец из клана Полков, возможно, он и читать не умеет, а мать — аристократка и навряд ли заинтересуется какими-то детективами.

Ханна внимательно на него смотрела; ей было ясно, что он чего-то недоговаривает и даже теперь не поделится с ней своими мыслями и заботами. Казалось, Мэтью от нее отдалился, а ей хотелось снова видеть его блестящие черные глаза, горящие страстью, слышать смех, ощущать тепло его тела.

Настал ее час! Эта ночь будет ее ночью! Обняв его за шею, она прильнула к нему, пытаясь поцеловать в губы.

— Что это ты придумала, дорогая? — спросил он, шутливо увертываясь. — Ты такая прелестная девушка, и я обязан предупредить тебя, что ты совершаешь грубейшую ошибку.

Прижимаясь к нему, Ханна ответила:

— Это очень мило с твоей стороны — предупредить меня, но ошибка уже совершилась, а после драки кулаками не машут.

— Принимаю к сведению, — сказал он, улыбнувшись. — С тобой не поспоришь…

— Я не хочу спорить ни о чем, — прошептала она. — Поцелуй меня, Мэтью.

Забыв о своем намерении не поддаваться чарам Ханны Фарли, Мэтью сдался на милость победительницы. Как мог он отказаться от этого алого, сочного рта, от этих жарких объятий. Целуя ее, он нежно ласкал ее грудь, спустив с плеч тонкие лямки летнего платья.

— Какое блаженство! — пролепетала Ханна, не узнавая собственный голос. Засунув руки под его рубашку, она гладила его спину.

— Ты мой страстный земной ангел, — ответил он, чувствуя, как ее тяга к нему вызывает ответное желание.

— Я люблю тебя, Мэтью, — прошептала она так тихо, что не знала, услышал ли он. Ей уже двадцать шесть лет, но она впервые сказала такие слова. Кто бы мог подумать, что все свершится так неожиданно и неотвратимо? Она долго ждала, что и к ней придет любовь. И вот он здесь, рядом с ней, и жаждет ее любви так же, как и она.

Целуя и лаская друг друга, они лишь на мгновение прервали эту сладкую муку — для того, чтобы сбросить одежду.

Испытав острую боль, к которой Ханна была готова, она несмело подхватила ритм его движений, а когда все его тело содрогнулось, она вновь прошептала слова любви.

Глава 7

Несколько мгновений они лежали молча. Для Мэтью было бы вполне естественным заснуть после такого захватывающего и тело и душу порыва, завершившегося восторженной разрядкой долго сдерживаемых чувств. Но он не мог себе этого позволить, его мысли медленно возвращались в обычное русло.

А Ханна и подавно не могла успокоиться. Спутанные волосы, распухший от поцелуев рот и сознание того, что он — первый мужчина в ее жизни… Все это наполняло ее тревогой и счастьем.

— Мэтью, ты как? — прошептала она, прикасаясь губами к его подбородку.